Возможна ли ответственность для отца, забравшего ребенка до суда о разводе?

Как отбирают детей… Жесть

Возможна ли ответственность для отца, забравшего ребенка до суда о разводе?

Раньше казалось, что такое возможно где-то в Норвегии или Швеции, где тетки из всевозможных учреждений по «надзору за детьми» легко и быстро отбирают малышей у родителей, которые, по их мнению, что-то не так сказали или сделали. Либо нет какой-либо, даже незначительной, бумажки в документах. И всем похоже все равно, какие чувства испытывают в первую очередь дети, силой вырываемые из рук матери или отца.

Но события последних дней принесли совершенно невероятную, на первый взгляд, российскую историю, в которой сразу же после трагической гибели матери органы опеки отобрали у отца троих малышей в возрасте от полутора до пяти лет. У совершенно нормального, заботливого отца, растившего этих самых детей. И отобрали не по каким-то серьезным причинам, а в связи (внимание!) с неточностью в документах. Вот подробности:

Многодетная семья Виталия и Юлии (фамилия и точный адрес имеются) жила в небольшой деревне Чердынского района Пермского Края. Вместе они были больше десяти лет, и, несмотря на то, что брак не был зарегистрирован, Юлия родила Виталию четырех детей. Старшую – Кристину, и младшеньких – Сергея, Таню и Настю, которым на сегодняшний день исполнилось, соответственно, пять, четыре и полтора годика.

И вот в начале июня случилась трагедия. Юлия, хозяйничая, поднялась на высокий чердак, откуда сорвалась и, упав с большой высоты, получила тяжелые травмы. Врачи несколько дней боролись за жизнь женщины, но ничего не смогли сделать и 8 июня Юлию похоронили на местном кладбище.

А на другой день произошло не мене страшное для Виталия и малышей событие.

К ним в дом пришли суровые сотрудники органов опеки и забрали трех младших детей – полуторагодовалую Настю, четырёхлетнюю Таню и пятилетнего Сергея, оставив отцу только старшую Кристину.

 Аргументация этих странных действий была чудовищная, особенно на следующий день после похорон матери, – оказывается, в документах (свидетельствах о рождении) не указано, что Виталий является отцом трех малышей.

Виталий, придя в себя после произошедшего, рассказал: «Как-то и необходимости не было регистрировать брак. Жили и жили… Когда родилась Кристина, требовалось лишь привезти мой паспорт и согласие в районный центр. Поэтому для Кристины я по бумагам отец.

А вот когда Серёжа, Таня и Настя рождались, для установления отцовства необходимо было уже личное присутствие. Я не мог тогда выезжать в город. И так концы с концами еле сводим, работать же надо. О бумажках тогда никто и не думал. Юлия записала детей под своей фамилией.

Но это мои дети, родные!».

Однако для специалистов отдела опеки и попечительства над несовершеннолетними отсутствие в свидетельствах о рождении фамилии Виталия стало веским основанием. Слёзы детей и мольбы о возвращении к папе их не интересовали.

  В территориальном управлении министерства социального развития Пермского края по Чердынскому муниципальному району объяснили, что детей забрали потому, что в графе «отец» свидетельств о рождении детей стоит иная фамилия.

«Мы передаём детей под опеку в другую семью. На время судебных разбирательств», — заявила руководитель ведомства Галина Суслова. Однако, как удалось выяснить, малыши вот уже десять дней содержатся в районной больнице, так как никаких «временных опекунов» нет и не предвидится.

И сейчас, по свидетельствам участников событий, полуторагодовалая Настя, четырёхлетняя Таня и пятилетний Серёжа, неожиданно вырванные из семьи и оказавшиеся в больничной палате, находятся в шоковом состоянии, постоянно плачут и просятся домой к любимому папе.

И это происходит через несколько дней после гибели матери!

«Чиновники сказали собирать документы и доказывать своё отцовство через суд. Чем и занимаюсь теперь. Бегаю, собираю, — рассказывает отец. — Ладно, хоть навещать их разрешили через день».

Забрать детей домой Виталий сможет лишь после того, как докажет в суде свое отцовство. И если докажет! Для этого мужчина должен собрать множество справок, а главное, пройти тест ДНК, который подтвердит, что малыши — его дети.

И почему-то службы опеки забывают, что Виталий – человек небогатый, содержавший супругу и четыре ребенка, должен еще оторвать от семьи (помним про старшую Кристину, оставленную с отцом) достаточно крупную для него сумму в 40 тысяч рублей. Дело в том, что тест ДНК на отцовство стоит от 11 до 13 тысяч рублей. Умножаем на три – получаем без малого 40 тысяч рублей.

Но и это совершенно не волнует органы опеки, по чьему мнению, детям лучше провести это время в больничной палате, чем с родным отцом.

Сколько продлится судебный процесс, никто точно сказать не может. Тем временем полуторагодовалая Настя, четырёхлетняя Таня и пятилетний Серёжа плачут в больнице и просятся домой. К папе. И невозможно понять логику чиновников, в срочном порядке (через день после похорон матери!!!) забравших у отца маленьких детей на период «доказывания отцовства».

Грешным делом, закрадывается мысль, а, может быть, кто-то богатый и влиятельный решил усыновить (удочерить) здоровеньких и ранее живших в семье, то есть, не детдомовских, малышей? Может быть, за этим стоят большие деньги?

Источник: https://oleglurie-new.livejournal.com/251285.html?page=2

Уполномоченный по правам ребенка Павел Астахов: Детей ставить в угол нельзя

Возможна ли ответственность для отца, забравшего ребенка до суда о разводе?

известия: Некоторое время назад вы заявили, что на уровне кликушества не станете обсуждать внедрение ювенальной юстиции, но готовы обсуждать ее конкретные детали. Какие из них, по вашему мнению, могут быть адаптированы для внедрения в России?

павел астахов: Во-первых, сама форма судебных процессов. Ювенальная юстиция предполагает мягкое отношение к правонарушителю. Там, чтобы не травмировать психику подростка, даже нет таких терминов, как «подсудимый», «обвиняемый». Сам процесс может идти не в обычном судебном зале, а за круглым столом, в форме обсуждения.

Такая форма судебного процесса предполагает более откровенный разговор. Это очень важно, ведь воспитанные в дворовой «романтике» подростки готовы пойти и на лишение свободы, думая, что отсидеть в тюрьме — это «круто».

И здесь, как бы мы ни назвали, — «ювенальный суд», «специализированный суд» или просто «судья -специалист по детским вопросам» — форма будет оптимальная.

известия: Вы говорили, что изучали американский опыт. Верно ли, что там 2000 несовершеннолетних отбывают пожизненное заключение?

астахов: Цифру я не могу назвать, но такие есть. В Америке нет таких ограничений, как у нас (в России несовершеннолетний не может быть приговорен к лишению свободы на срок свыше 10 лет. — «Известия»).

и: Следует ли нам перенимать американский опыт? Был случай, наша газета писала о нем, несовершеннолетний убил четырех человек — двоих детей и их родителей. Получил всего 10 лет.

астахов: Тяжелая ситуация, конечно… Я не думаю, что надо перенимать опыт, но основания для пересмотра отношения к наказанию для несовершеннолетних, возможно, есть. Проблема есть. Я ее вижу, но не спешу давать рецепты.

Я бы отдал ее на рассмотрение специалистам: не будет ли с точки зрения международных обязательств России нарушением прав ребенка введение подобных санкций… Конечно, проблема подростковой преступности должна решаться не только наказанием, должен быть целый комплекс мер — социальных, образовательных.

Но наказание должно быть соразмерно совершенному преступлению независимо от того, кто его совершил.

и: Когда говорят о ювенальной юстиции, беспокойство вызывает не ее уголовная составляющая, а та, что касается отобрания детей у родителей. Мы наслышаны и о французском «сиротпроме», и о британском. Нужно ли нам оно?

астахов: Во Франции была такая история. Муж — комиссар полиции, жена — педагог. Он упал в ванной, ударился причинным местом, выбегает, кричит жене, чтобы она помогла.

А девочка, ей еще 6 лет не было, в детском садике рассказала, что папа бегал голый, держался за одно место… Моментально ребенка изъяли.

Два года шел процесс, потом их восстановили в правах, но и отца, и мать успели уволить.

и: И как нам избегать таких ситуаций? Можно ли детально прописать основания для отобрания ребенка из семьи?

астахов: Конечно, можно. В этих вопросах нужна подробная детализация. Вот возьмите Жилищный кодекс: в нем достаточно детально прописали, как людей выселять.

Надо прописать: какие основания «железные» для немедленного изъятия ребенка, а какие недостатки и в какой срок должны родители устранить.

Такие правила могла бы разработать правительственная комиссия по делам несовершеннолетних.

и: Среди противников ювенальной юстиции много верующих людей, в первую очередь православных. Проблему ювенальной юстиции вы собираетесь обсудить с Патриархом Кириллом?

астахов: Обязательно. И не только этот вопрос. Я хотел бы услышать его мнение насчет приютов при монастырях, при церквях. Я — сторонник различных форм заботы о детях. Но все должно быть под контролем. Он, кстати, в Церкви зачастую более эффективен, чем государственный. Хотя известен случай во Владимире, когда девочка сбежала из монастырского приюта.

и: Прокурорская проверка ее обвинения в жестоком обращении не подтвердила.

астахов: В таких ситуациях с наскоку не разобраться. Это ведь закрытый коллектив, в котором живут воспитанницы, послушницы… Я знаю, о чем говорю, у меня мама — православная монахиня. Конечно, к таким вещам надо подходить очень тонко, с соблюдением всех прав и интересов религиозной организации. Иначе можно так перегнуть палку, что весь уклад жизни этих людей сломается…

и: Верно ли, что на Западе есть законы «О шлепках»?

астахов: Европейский суд по правам человека слушал дела Швеции, Великобритании, Голландии. И он однозначно запрещает любое насилие над детьми и даже перечисляет: шлепки рукой, тапочкой, линейкой, тычки, обязание ребенка стоять в неудобной позе и многое другое.

Это ответ на нормы, которые пытались принять в той же Великобритании: «допускается некое рукоприкладство, когда оно соразмерно, адекватно, в определенных ситуациях».

В Великобритании это долго практиковалось не только в семьях, родители подписывали разрешение своего ребенка шлепать в школе.

и: А российский Уполномоченный по правам ребенка разрешает шлепки?

астахов: Нет, я шлепать детей не разрешаю! И в угол ставить — тоже. Ребенок — человек с полным набором прав и свобод.

и: Неужели вы сами ни разу не шлепали сына?

астахов: Оставлю без комментариев этот вопрос. Мы говорим не о моем личном опыте, у всех он есть — положительный или отрицательный. Но мы говорим о моей позиции — как Уполномоченного по правам ребенка и об идеале, к которому надо стремиться.

и: Шлепок может быть основанием для изъятия ребенка из семьи?

астахов: Если он обидный, болезненный — это основание не для изъятия, для контроля. Это действие вне закона. Весь мир борется с насилием в семье. Ребенок может нести только моральное наказание.

и: На недавней пресс-конференции вы призвали привлекать нерадивых чиновников опеки за халатность, если вовремя не изъяли ребенка. А как быть с необоснованным изъятием? Должна быть ответственность?

астахов: Я считаю, что персональная ответственность должна быть. Если не уголовная, то гражданско-правовая. Закон позволяет предъявлять иски о причиненных моральных, нравственных страданиях.

Кто-то об этом не знает, кто махнул рукой: что получишь — 10 000 рублей? Но надо практику развивать. Ответственность быть должна, но ни одна страна эту проблему не решила. Вот я рассказал вам историю отобрания ребенка во Франции.

Никого там не наказали.

и: На произвол органов опеки вы советуете подавать в суд. Но опека — контрольный орган. Разве бизнесмены у нас судятся с налоговиками?

астахов: Я семь лет представлял интересы крупного издательства. 2-3 раза в год судились и выигрывали. Я видел, как работает закон, и я — оптимист.

и: А вам можно жаловаться на опеку? И как лучше — до суда?

астахов: Конечно, обязательно надо жаловаться на опеку. Мы как раз и должны вмешиваться. Можно и до суда — зависит от того, в кого больше верите. В суд или уполномоченного.

Павел Астахов далек от «Правого дела»?

Вчера, когда мы работали над текстом этого интервью с Уполномоченным по правам ребенка, появились сообщения, что Павел Астахов может возглавить либеральную партию «Правое дело», созданную год назад на обломках СПС, Демократической партии и «Гражданской силы». О том, что кандидатура Астахова в партии обсуждается, сообщил журналистам один из ее сопредседателей Георгий Бовт. Мы попросили Астахова прокомментировать эти сообщения. Вот что он сказал «Известиям»: «Не слушайте сплетни. Мне об этом ничего не известно».

«У нас обсуждается очень много кандидатур, но я не думаю, чтобы господин Астахов стал сопредседателем партии», — сообщил «Известиям» другой сопредседатель «Правого дела» — Леонид Гозман. Он добавил, что речь идет о должности сопредседателя, а введение в партии единоначалия — дело будущего.

К алиментам могут добавить расходы на образование

Совет Госдумы вчера рассмотрел поправки к Семейному кодексу, предусматривающие, что тот родитель ребенка, который оставил семью (как правило, это отец), должен будет не только выплачивать фиксированные алименты, но и участвовать в реальных затратах на образование. Эти поправки конкретизируют понятие «расходы на содержание ребенка».

Суды часто трактуют их преимущественно как средства на питание и одежду, теперь же предлагается исходить и из «удовлетворения интеллектуальных, духовных и нравственных потребностей».

То есть, как поясняет один из авторов инициативы, глава думского комитета по вопросам семьи, женщин и детей Елена Мизулина, речь может идти о частичной оплате кружков и даже частных школ. Как отмечается в сопроводительных документах к законопроекту, это «позволит распределить бремя обеспечения потребностей ребенка».

Сейчас в России каждая третья семья считается неполной. Около 15 миллионов мужчин обязаны платить алименты. Их размер, как правило, привязан к официальной зарплате и никак не учитывает реальных расходов на воспитание ребенка.

Судебная практика складывается так, что помимо алиментов можно добиться от отца лишь частичной компенсации расходов на лечение. Возможно, предлагаемые поправки как раз судебную практику и изменят.

Тем более по крайней мере часть расходов на образование четко документирована: занятия в кружках, музыкальных или спортивных школах оплачиваются по квитанциям, да и общеобразовательные школы очень часто предлагают официальную оплату предоставляемых ими дополнительных услуг. Законопроект будет рассмотрен на заседании Госдумы уже в начавшуюся весеннюю сессию. Скорее всего в апреле. Сейчас документ будет разослан в заинтересованные федеральные ведомства и в регионы — для сбора отзывов.

Юрий Политов

Источник: https://www.pravmir.ru/upolnomochennyj-po-pravam-rebenka-pavel-astaxov-detej-stavit-v-ugol-nelzya/

Что такое ювенальная юстиция и почему с ней борются родители

Возможна ли ответственность для отца, забравшего ребенка до суда о разводе?

Всероссийское родительское собрание показало, что страсти вокруг так называемой ювенальной юстиции достигли той стадии, когда всем миром надо решать, на каких правовых основах строить защиту семьи и детства. Используя западную модель “детских” законов или базируясь на своем историческом опыте и традициях.

Понятие ювенальная юстиция первоначально относилось к особым судам для несовершеннолетних, которые появились в конце XIX века одновременно в Европе и в России, где такое правосудие закончилось в 1917 году.

В прошлом веке в законодательстве многих стран появились постулаты о правах ребенка. Незаметно чисто судебная ювенальная юстиция стала превращаться в ювенальную систему.

Она уже сформирована в одних странах, формируется в других и старается завоевать позиции в третьих, в том числе и нашей.

В ювенальную юстицию постепенно вошли органы социального надзора за положением ребенка в семье, пропаганду просвещения детей по проблемам здоровья, а позже и сексуальное просвещение. Сама эта “детская” юстиция стоит на нескольких главных принципах.

Первый – у ребенка те же права, что и у взрослого. Про его обязанности ничего не говорится. Ребенок имеет право самостоятельно обращаться в органы за защитой своих прав. Это включает жалобы на родителей в полицию или суд, которые обязаны незамедлительно проверить, как родители исполняют свои обязанности.

Правда, нигде точно не прописано, как должно выглядеть “ненадлежащее” исполнение родительских обязанностей. Дополняют систему органы социального надзора, включающие социальных работников при судах и психологов. По западным критериям соцнадзор находится вне контроля и подчинения госорганов.

Обжалование решений социальных органов в случае изъятия детей из семей длится долго – до нескольких лет.

ЦИФРА: 80 тысяч детей в Финляндии попали под контроль органов опеки. Из них значительная часть была изъята из семей

А главное, что ребенка сразу отбирают у “ненадлежащих” родителей и отдают в приют или приемным родителям до проверки фактов.

Обязательно организуется специальная база данных о детях. Школьников и малышей в детсадах обязывают вести специальные дневники с оценкой поведения родителей. Дневники проверяются органами соцнадзора.

Один из важнейших постулатов ювенальных технологий – сексуальное воспитание детей. Вместо понятия “пол” вводится понятие “гендер”. В нашей Госдуме был зарегистрирован похожий законопроект “О гендерном равенстве”.

В документе запрещена критика лиц нетрадиционной ориентации, акцент делается на свободе сексуального выбора. По сути,  исключаются понятия “мальчик” и “девочка”. Такая половая самоидентификация объявляется вредной.

Первым шагом во внедрении в нашей стране ювенальной юстиции стал новый Семейный кодекс РФ. Его изменили в 1995 году.

В кодексе записано право ребенка при нарушении своих прав и при ненадлежащем выполнении родителями своих обязанностей обращаться в орган опеки и попечительства или в суд.

В 2002 году появился закон о создании у нас ювенальных судов. А органы опеки получили право инициировать изъятие ребенка из семьи.

В прошлом году в Госдуму внесены несколько “ювенальных” законопроектов, в том числе о гендерном равенстве, о социальном патронате, об общественном контроле за детьми-сиротами.

В США к детям применяется смертная казнь. В Штатах дети отбывают и пожизненное заключение

В ответ российские деятели культуры обратились с открытым письмом к Владимиру Путину, в котором просили не допустить введения в России ювенальной юстиции, как явления, чуждого российским традициям и культуре.

Особой негативной оценки “заслужили” законопроекты об общественном контроле за обеспечением прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, и изменения в законы о патронате и органах опеки.

Оба законопроекта регламентируют порядок передачи изъятых у родителей детей в приемные семьи.

Общественного обсуждения ни одного из отправленных в Думу ювенальных законопроектов не было.

Как вам это?

Ольга Янушкявичене, доктор педагогических наук, профессор

– В 2010 году на международной выставке в Шанхае Россию представлял форсайт-проект “Детство-2030”. Этот проект подавался как инновационная стратегия российского будущего.

Среди целей проекта указывается “изменение в общественном сознании устаревших позиций, таких как материнство, отцовство, семейные и родственные узы. Реорганизация межличностных отношений.

В том числе замена института семьи на институт соцпатроната. Внедрение гендерного равенства и ювенальной юстиции”.

Фонд “Мое поколение”, являющийся основным разработчиком проекта “Детство-2030”, писал на своем официальном сайте: “Форсайт-проект проводится по инициативе Общественной палаты РФ. Председатель проекта – Алина Федоровна Радченко, руководитель аппарата Общественной палаты РФ”.

“Дети должны расти в семьях – действует у нас и такой постулат, – утверждает госпожа Радченко.

– И в зависимости от этого утверждения происходит деление детей на благополучных (тех, что в семьях) и неблагополучных (тех, что растут вне семьи).

Увы, говорят наши эксперты, структура современной семьи резко тормозит развитие детей. В развитых странах дети вырастают в многообразной среде различных воспитательных сообществ, клубов, детских организаций и др.”.

Таким образом, ювенальная юстиция напрямую связана с проектом замены института семьи на институт соцпатроната.

Возникает вопрос: кому мешает семья? Ответ очевиден: семья мешает там, где человека хотят взять под тотальный контроль, разрушив его личность. Так поступают, например, представители многих сект, в первую очередь стремящиеся отделить человека от семьи.

Американский психолог и психиатр Бруно Беттельгейм на опыте работы в собственной школе установил, что для нормального становления личности ребенка ему нужно обращенное именно к нему внимание взрослого, и не простое, а наполненное любовью.

Личность близкого взрослого ребенок использует как своеобразный каркас для построения своей собственной личности.

Но именно такое личное общение ребенок имеет именно в семье, и именно в семье он перенимает культуру отношений, основы построения собственной жизни.

Посягания на семейное воспитание бывали в русской истории неоднократно. Еще А. Бельский, современник Екатерины II, хотел вырастить новых людей, забрав детей от матери. Попытка разрушить институт семьи предпринималась и после 1917 года, когда во времена “военного коммунизма” предлагалось не вступать в брак, а рождающихся от беспорядочных связей детей растить отдельно от родителей.

ЦИФРА: 80 тысяч детей в Финляндии попали под контроль органов опеки. Из них значительная часть была изъята из семей

Компетентно

Алексей Куприянов, почетный адвокат России, эксперт Госдумы

– Образцы ювенальной юстиции в последние годы всеми силами протаскивают в наше законодательство.

Примерно раз в два года начинается новый виток кампании в ее поддержку. На свет вытаскиваются несколько действительно ужасных происшествий с детьми, и с криками: “Смотрите, что происходит!” – нам предлагается срочно менять всю систему государственной защиты детей.

В США и кое-где в Европе возраст привлечения к уголовной ответственности – 10 лет и нет российских ограничений по максимальному наказанию для несовершеннолетних. В США к детям применяется смертная казнь.

За то же правонарушение, за которое в России привлекли бы к уголовной ответственности взрослого отца, в американском штате Миннесота посадили в тюрьму десятилетнего ребенка, по стечению обстоятельств усыновленному из России.

Мальчик пришел в школу с пистолетом приемного отца, который тот преспокойно бросил в “местах, доступных для детей”, хотя знал о проблемах душевного здоровья приемыша. Мальчик принес пистолет в школу и, направив на директора, нажал на спусковой крючок. Директора спасла осечка.

Ребенок надолго попал в американскую тюрьму. Заметим, что дети отбывают в США и пожизненное заключение. Сотни детей.

Пока внедрить у нас ювенальную юстицию в масштабах страны не получается, но делаются попытки договориться на региональном уровне. Можно услышать о якобы успешных экспериментах с элементами ювенальной юстиции в Ростовской области, в Санкт-Петербурге и целом ряде других регионов.

В Екатеринбурге, по сообщениям СМИ, создана некая “детская адвокатура”, в которой взрослые дяди и тети проводят консультации по заявлениям детей о нарушении их прав со стороны родителей, соседей, помогают деткам составлять исковые заявления, представляют интересы попавшего в их объятия ребенка в судах.

Но и на государственном уровне сторонникам западной модели уже много удалось, так сказать, “по чуть-чуть”. В 1998 году принят Закон “Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации”.

Этим законом была введена важная классификация детей, “находящихся в трудной жизненной ситуации”. Определено, кого, собственно, считать такими детьми и как им помогать.

И вот среди перечисления детей-сирот, детей-наркоманов и детей-уголовников находим неожиданное: “дети, проживающие в малоимущих семьях”. А как же иначе? Бедность и есть фактор, от которого надо защищать.

Классификация нужна вовсе не для того, чтобы помочь неимущим семьям, а для того, что изъять оттуда детей на основе ряда последующих законов, прямо предусмотренных планом законодательной деятельности.

Предполагалось детей из бедных семей изымать, чтобы потом, применив к несчастным всю строгость “ювенальной юстиции”, передать “заказчику” – в приемную обеспеченную семью.

И терминологию для закона выбрали говорящую – “дети, проживающие в малоимущих семьях”.

В закон о гарантиях прав ребенка уже протащили главный принцип ювенальной юстиции: дети не часть семьи. Они самостоятельные субъекты общественных правоотношений, права детей выше прав всех других граждан.

Если строго проанализировать ювенальную доктрину, то неизбежно приходим и к другому выводу: семья – главная опасность для ребенка, семья – враг детей.

В доктринальной литературе адептов ювенальной юстиции так, собственно, открытым текстом и написано.

А “добрый дядя” из государственных органов – единственный друг. И этому “другу” можно круглосуточно пожаловаться на собственного папу или маму, которые о, ужас, не пустили в ночной клуб.

Тем, кто писать уже научился, лучше пожаловаться письменно, а дошкольники могут “стучать” на родителей устно. Телефоны уже вывешиваются в особо ювенализированных российских школах.

Отечественной школе, где западные подходы к правам детей давно внедряются в отраслевом порядке, сладко не стало. Учитель уже сегодня не имеет никаких прав в отношении ученика, одни обязанности.

Учитель согласно уже сложившейся, во всяком случае в Москве, практике поставлен в такое положение, что ему спокойнее пропустить мимо ушей оскорбление или безобразную выходку распоясавшегося школьника, чем давать ход разбирательству. Педагог останется виновным в любом случае и обязательно будет наказан рублем.

Ювенальная юстиция на Западе дала колоссальный толчок к так называемой “атомизации” общества. Я долго не мог понять врезавшиеся мне в память слова одной англичанки по поводу ее сына-наркомана, которому на вид было лет двенадцать: “А что я могу сделать? Это его выбор”.

И я, честно говоря, осудил бедную женщину: “Какой такой выбор? Заперла бы дома, или госпитализировала на лечение, или переехала бы в другой город, вырвала бы из окружения. Надо же ребенка спасать.

А оказывается, у этой несчастной матери уже не было выбора. Она была просто лишена права исправить ложный выбор родного дитя, применив родительские права и “управу”.

При ювенальной юстиции родительские права фактически отменяются – остаются только права детей.

Как у них

Под действие ювенальной юстиции Финляндии попадают дети до 18 лет. Если семья не в состоянии прокормить или ухаживать за своим ребенком, то социальные службы обязаны оказать ей помощь.

Если жизни и развитию ребенка что-то угрожает, то социальные работники должны поместить его в детский дом или в приемную семью до решения суда, который определит дальнейшую судьбу несовершеннолетнего. Социальные работники часто допускают ошибки и неоправданно, в основном из желания подстраховаться применяют крайнюю меру — изоляцию ребенка из семьи.

В результате клиентами соцопеки к концу 2012 года стали 80 тысяч финских детей. В Финляндии детские дома принадлежат частным лицам. Приемная семья ежемесячно получает 2 тысячи евро за ребенка. Огромные суммы, которые финское государство тратит на частные детские дома, вызывает подозрение в том, что это выгодный бизнес для владельцев таких учреждений.

В Финляндии родительских прав не лишают, но на практике родители никак не могут влиять на жизнь ребенка и видеть его в любой день, если социальные работники поместили его в детский дом. Встречи ребенка с родителями происходят не чаще двух раз в неделю по часу.

Подготовила Надежда Ермолаева

Опрос “РГ”

Результаты:

Вы “за” или “против” введения в России ювенальной юстиции?

  • За — 2%
  • Против — 97%
  • Воздержалось — 0%

Вы “за” или “против” введения в России ювенальной юстиции?

У нас получиться как всегда громадная госструктура с огромнейшим бюджетом(за наши кстати деньги)которая будет заниматься всем чем угодно только не детьми.Дети это лишь прикрытие,как для ГАИ наша безопасность.
Олег (48, рабочий, Северск)

категорически против отмены института семьи
Татьяна (59, энергетика, экономист, екатеринбург)

разрушаются основы семьи,возврастает риск для не контролируемого психического воздействия на ребенка и его родителей.
лидия (57, служащая, омск)

Ювенальная юстиция противоречит историческим устоям.Дети должны подчиняться родителям,а родители наставить детей на правильный путь!
Дмитрий (29, торговля, Москва)

Источник: https://rg.ru/2013/02/12/uvenalnaia.html

Кинднепинг без выкупа – МК Нижний Новгород

Возможна ли ответственность для отца, забравшего ребенка до суда о разводе?

Стоит ли наказывать родителя за кражу собственного ребенка?

К сожалению, зачастую этим похитителем становится один из родителей, который не смог мирно договориться со своей бывшей пассией, кто же будет воспитывать ребенка. В Нижегородской области таких случаев становится все больше, поэтому появилась инициатива приравнять “внутрисемейный киднепинг” к обычному похищению.

Папа нашел новую маму

Предпринимательница из Нижнего Новгорода Екатерина Лютова рассказывала свою историю долго. Хорошо держалась, и только когда произнесла имя своей дочки, первый раз заплакала…

Алине было два с половиной года, когда бывший муж Роман украл ребенка. После развода дочка осталась с мамой, но отцу не запрещалось навещать ребенка, Алина часто оставалась у папы на ночь.

Потом бывший супруг стал оставлять ребенка у себя все чаще и чаще: то под предлогом болезни, то из-за поездок на дачу к бабушке и дедушке.

А когда у него появилась вторая жена со своим ребенком, все изменилось.

Во время прогулки Алины с бабушкой папа забрал ребенка и больше маме не отдавал. Екатерина рассказывает, что за год виделась с дочерью только один раз по настоянию суда, и то всего десять минут, и не наедине. Ребенок постепенно забывает родную мать, ее приучают к тому, что вторая жена и является настоящим родителем.

Екатерина Лютова с подругами практически ежедневно дежурят около дома папы-вора и видят, что с Алиной не гуляют, ее держат в квартире и выводят только на балкон.

На контакт отец идти не хочет, поэтому Екатерина была вынуждена подать в суд, чтобы вернуть свою любимую дочку. Судебный процесс по этому делу идет уже более года, за это время прошло около двадцати заседаний, но решение пока не принято.

Ответчик всеми способами затягивает судебный процесс, предоставляет справки о болезни, о смерти родственников и так далее.

В один из таких моментов к ситуации подключилось телевидение. Экс-муж заявил суду, что Катя со своими подругами и друзьями его избили, нанесли многочисленные травмы и повреждения. Телевизионщики поехали к нему на работу в хирургическое отделение 13-й городской больницы, где засняли “избитого” в полном здравии и без каких-либо увечий.

Екатерина Лютова – молодая бизнес-леди, которая может предоставить своей дочке хорошие условия для жизни. Поэтому она уверена в позитивном для себя исходе дела, тем более что имеется положительная рекомендация из РАНО.

А с отцом, наоборот, социальным работникам и сотрудникам органов правопорядка общаться тяжело, он не берет телефон, не открывает дверь.

– Я уверена, что суд решит оставить Алину со мной, – говорит Екатерина, – но я переживаю, что она за это время отвыкнет от меня. Я уже год не видела свою любимую дочку, не знаю, что с ней делают, здорова ли она, как с ней обращаются…

Судьи тоже находятся в безвыходном положении: вороватый отец предоставляет справки, по которым заседания можно откладывать до бесконечности.

Насмотрелся “ящика”

Уполномоченный по правам ребенка в Нижегородской области Светлана Барабанова сообщила, что с мая по сентябрь 2010 года к ним поступило 18 заявлений о случаях похищения ребенка одним из родителей (за весь прошлый год подобных обращений было 14).

В трех из 18 случаев ребенка забрала мама. Один папа безуспешно борется с бывшей женой, которая ни в какую не дает ему общаться с 12-летней дочкой. В другой истории мама уехала в Америку и вышла там замуж. Суд оставил ребенка с женщиной, и папа сейчас лишен возможности общаться с сыном Глебом, который также находится в Штатах.

В Дзержинске в одной семье суд вынес решение в пользу мамы, но шестилетний мальчик по собственному желанию проживает с отцом, и тот не отдает ребенка.

Светлана Барабанова отмечает, что такой всплеск “домашнего киднепинга” начался после широкого освещения в СМИ конфликтов, связанных с детьми звезд шоу-бизнеса, депутатов.

Когда вся страна буквально каждый день следила за событиями в семье Кристины Орбакайте, Ольги Слуцкер, Яны Рудковской, папы поняли, что таким образом можно “отомстить” бывшей супруге, и принялись массово красть своих же собственных чад.

В Нижегородской области есть случай, когда отец, насильно забравший ребенка, честно признался, что такую идею ему подсказал “ящик”.

То ли рублем, то ли свободой

В Семейном кодексе, отмечает Светлана Барабанова, прописано, что родитель, который проживает с ребенком, не имеет права препятствовать общению с другим родителем. Но механизма реализации этой нормы до сих пор нет.

Нижегородский орган опеки и попечительства уже неоднократно обращался в Государственную Думу с предложением законодательно закрепить право другого родителя на общение с ребенком в случае распада семьи.

Комитет по вопросам семьи, женщин и детей ГД в итоге подготовил законопроект, который должен внести поправки сразу и в Уголовный, и в Семейный кодексы.

Предлагается прямо записать, если родители проживают раздельно, то место жительства ребенка определяется письменным соглашением между супругами, либо судебным решением, если они разведены.

Если же родители не состоят в зарегистрированном браке, не смогли договориться между собой и не имеют судебного решения, то ребенок всегда остается проживать с матерью.

Заместитель председателя Законодательного собрания Нижегородской области Ольга Сысоева утверждает, что не всегда ребенок должен быть отдан на воспитание матери, ведь бывают случаи, когда с отцом чаду жить намного комфортнее и полезнее.

Думский комитет хочет внести поправки, которые касаются ответственности за незаконное (то есть без согласия второго представителя) удержание либо перемещение ребенка. По сути, законодатели предлагают приравнять похищение ребенка одним из родителей к обычному похищению по 126 уголовной статье.

Ольга Сысоева считает, что ответственность за кражу ребенка на законодательном уровне вводить необходимо, но она не должна быть уголовной.

– Мне кажется, что родителя, который насильно удерживает ребенка и не дает другому общаться с ним, нужно наказывать административными методами, – рассуждает Ольга Николаевна. – Например, ввести крупные штрафы – не 2-3 тысячи рублей, а такие, чтобы эти суммы били по карману.

Так или иначе, рассмотрения даже уже разработанных поправок в законодательные акты, по данным комитета Госдумы, ни в 2010-м, ни в 2011-м годах не планируется.

Отчаявшиеся мамы и папы, разлученные с любимыми чадами, не находят себе места, дежурят под окнами бывших супругов и откровенно высказывают идеи обратных похищений. Наша героиня Екатерина Лютова признается: “Если бы я встретила свою Алиночку на улице, я бы, не задумываясь, украла ее у отца так же, как он год назад украл ее у меня…”

Мнение

Сергей Измайлов, студент юридического факультета:

– Мне кажется, что необходимо вводить уголовную ответственность для родителей, которые похищают своих детей. Ребенок – это такой же участник жизни, и я не понимаю нынешних норм о том, что семейные ссоры – это личное дело.

Какая разница, родня вы ребенку или нет? Украл – в тюрьму! Возможно, стоит ввести некое ограничение в статью Уголовного кодекса.

Например, чтобы квалифицировали как смягчающее обстоятельство, если ребенка украл биологический родитель или законный опекун.

Ирина Геннадьевна, работник ресторана, мама двоих детей:

– С ума что ли уже все сошли, если хотят законных родителей в тюрьму сажать! Даже если папа или мама действительно не правы, нужно искать другие выходы, а никак не оставлять ребенка без родителя.

Представьте, как он будет себя чувствовать, когда подрастет и узнает, что из-за него мать или отец провели несколько лет в тюрьме? Я считаю, что семья – это интимная сторона жизни каждого человека, и никакие суды и милиция не вправе вмешиваться в личное дело граждан, пусть разбираются сами.

Источник: https://nn.mk.ru/articles/2010/10/13/536340-kindneping-bez-vyikupa.html

Верховный суд объяснил, в каких случаях наследник не платит по долгам

Возможна ли ответственность для отца, забравшего ребенка до суда о разводе?

Тяжелую и неприятную тему по наследственным долгам рассмотрела Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда.

Известно, что долги, которые остались после смерти человека, никуда не исчезают. Если при жизни гражданин не смог или не успел расплатиться по своим обязательствам, то сделать это придется его близким, получившим наследство.

В наследственном законодательстве есть один-единственный вариант, при котором можно избежать расплаты по старым обязательствам. Это – отказаться от наследства целиком и полностью. В таком случае ничего родные никому не должны.

Кстати, этим обстоятельством в последнее время часто стали пользоваться недобросовестные наследники. Когда им доподлинно известно, что добро, которое остается после умершего человека, в разы меньше его долгов, они начинают усиленно разыскивать дальних родственников, которые об обязательствах умершего, набежавших по ним процентах и прочих неприятных вещах ничего не знают.

Верховный суд разъяснил права детей на наследство

Почти постороннего гражданина настоящие наследники поздравляют с тем, что именно ему доверено получить имущество, от которого по разным обстоятельствам они отказались.

Если не очень юридически грамотный такой “счастливчик” дойдет до нотариуса и оформит принятие наследства, то он и станет главным и единственным ответчиком по прижизненным долгам наследодателя.

Обычно только спустя несколько месяцев такой наследник узнает, что мизерное по деньгам наследство в виде старых вещей и кривой табуретки – ничто в сравнении с оставшимися долгами.

Но в нашем случае Верховный суд разбирал еще более сложную ситуацию с наследственным долгом. Оно и понятно – в жизни всегда бывает больше вариантов, чем перечислено в инструкциях и статьях закона.

У нас все началось с решения районного суда, который постановил взыскать с некого гражданина очень немалые деньги. Это была сумма долга умершего человека и госпошлины, которую заплатил банк при обращении в суд.

Банк пошел в суд с просьбой – заменить ему должника, который, точнее, которая скончалась несколько месяцев назад, не исполнив до конца свои обязательства.

Наследником по закону оказалась дочь банковской должницы, но в силу своего младенческого возраста за нее до совершеннолетия по подобным обязательствам должен отвечать взрослый. В нашем случае за долги перед банком по решению суда должен расплатиться отец ребенка.

Он попробовал оспорить решение районного суда, но и в первой, и во второй инстанции проиграл дело. Тогда был вынужден дойти до Верховного суда. Изучив дело, Судебная коллегия по гражданским делам решение местных судов отменила, отправила назад и велела его пересмотреть с учетом собственных разъяснений.

Вот что написал Верховный суд.

По статье 44 Гражданского процессуального кодекса в случае выбытия одной из сторон: смерти гражданина, реорганизации предприятия, переуступки прав требования, перевода долга и прочих аналогичных случаев – суд допускает замену лица в обязательствах.

По Гражданскому кодексу (статья 1175) наследники, принявшие наследство, отвечают солидарно по долгам наследодателя. Причем каждый из наследников отвечает по долгам в пределах стоимости перешедшего к нему имущества.

Если попадаются суду такие дела, то, заявил Верховный суд, сначала надо выяснить, привлекались ли граждане к наследованию и как они реализовали свои наследственные права. Надо определить размер и стоимость наследственного имущества, в пределах которого наследник будет отвечать по долгам.

Только спустя несколько месяцев такой наследник узнает, что мизерное наследство – ничто в сравнении с оставшимися долгами

Верховный суд подчеркнул: возложение на наследника обязанности полностью погасить долги выбывшей стороны, без учета любого из перечисленных обстоятельств, ведет к необоснованной замене стороны в долговом обязательстве.

В нашем случае два гражданина обращались к нотариусу с заявлением о принятии наследства, о котором идет речь. Интересно, но районный суд посчитал, что одного этого факта вполне достаточно, чтобы переложить на наследника долг.

Но суд не проверил того факта, что обоим заявителям нотариус отказал в выдаче свидетельства о наследстве. Дело в том, что никакого наследственного имущества просто не было.

Фактически, подчеркнул Верховный суд, районные коллеги ограничились запросом, что наследники обращались к нотариусу. А то, что он им ответил, местный суд не заинтересовало.

Из этого Верховный суд сделал вывод – поскольку отсутствовало имущество, за счет которого наследники могли нести ответственность по долгам, долг умершей гражданки нельзя перенести на ее наследников.

Ни первая, ни вторая инстанция на ответ нотариуса не обратила внимания. Из-за этого и было вынесено два незаконных судебных решения.

Источник: https://rg.ru/2015/04/07/sud.html

Жилищный вопрос
Добавить комментарий