Правильна ли в данном случае квалификация убийства?

Подстрекатель и исполнитель, обладающий признаками специального субъекта; исполнитель и подстрекатель, обладающий признаками специального субъекта: некоторые вопросы квалификации их соучастия

Правильна ли в данном случае квалификация убийства?

В частности, если муж подстрекает жену, являющуюся матерью их новорожденного ребенка, убить этого ребенка, и мать убивает его, то налицо соучастие в каком преступлении? На первый взгляд, ответ очевиден – в убийстве матерью новорожденного ребенка, предусмотренного ст. 106 УК РФ, ведь лица соучаствуют в конкретном преступлении (ст. 32 УК РФ).

Однако, так ли это? Ведь закон связывает убийство матерью новорожденного ребенка с обстоятельствами, относящимися исключительно к матери: с ее психофизиологическим состоянием во время родов или сразу после их окончания либо с ее психическим расстройством, не исключающим вменяемости либо с объективной психотравмирующей ситуацией.

В связи с этим, если привлечь мужа-подстрекателя за соучастие в данном преступлении, то на него распространится «значительное смягчение наказания матери за убийство ею своего новорождённого ребёнка» [1], но эти факторы не относятся к личности мужа-подстрекателя и не должны оказывать смягчающего влияния на квалификацию его действий.

В связи с этим действия подстрекателя должны квалифицироваться как подстрекательство не к убийству матерью новорожденного ребенка (ст. 106 УК РФ), а к убийству лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии[2], предусмотренному п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Такого мнения, полагаем, придерживается ряд ученых: Э.Ф. Побегайло, В.В. Ераксин.

Первый, правда, пишет применительно к данному случаю о соисполни­телях, действия которых следует квалифицировать по ст. 105 УК РФ, так как обстоятельства, на основании которых смягчается ответственность матери, на них не распространяются[3].

В.В. Ераксин же пишет о всех соучастниках, отмечая, что поскольку субъектом преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, может быть только мать новорожденного, достигшая 16 лет, все остальные участники преступления несут ответствен­ность по ст. 105 УК РФ [4].

Вместе с тем, по нашему мнению, такая квалификация, справедливая по своей сути, нарушает положения ст. 32 УК РФ. Чтобы этого не было, вероятно, необходимо внести коррективы в редакцию ст. 32 УК РФ. Однако, прежде чем это пытаться сделать, представим наш пример с теми же соучастниками, но выполняющими иные роли, и рассмотрим его.

Подстрекателем к убийству новорожденного является его мать, а исполнителем ее муж-отец данного ребенка.

Мать зачастую в силу эмоциональной и физической истощённости, хотя и желает наступления общественно опасного последствия в виде смерти своего новорожденного ребёнка, но не может добиться этого самостоятельно по объективным причинам. В связи с этим она просит осуществить задуманное своего мужа, что последний «собственноручно» и делает.

Муж будет являться исполнителем преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, его действия будут квалифицироваться без ссылки на ст. 33 УК РФ. Однако возникают те же вопросы о квалификации соучастия: «Как квалифицировать действия матери?».

Как подстрекательство к убийству, предусмотренному п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, или как подстрекательство к убийству матерью новорожденного ребенка (ст. 106 УК РФ), ведь она является субъектом этого преступления? В каком преступлении мать соучаствовала – в предусмотренном «в» ч.

2 ст. 105 или 106 УК РФ?

В первом случае квалификации (ч. 4 ст. 33 и п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ) ответственность существенно строже (лишение свободы на срок от 8 до 20 лет либо пожизненное лишение свободы), чем во втором (ч. 4 ст. 33 и ст. 106 УК РФ) – лишение свободы до 5 лет.

Однако, если допустить такую квалификацию, то не учитываются смягчающие обстоятельства, связанные с матерью, как со специальным субъектом иного преступления (ст. 106 УК РФ). Да и, фактически получается, что матери лучше убить своего новорожденного ребенка самостоятельно, нежели кого-то уговаривать совершить это преступление за неё, поскольку ответственность по ст. 106 УК РФ гораздо мягче.

Квалифицировать действия матери как подстрекательство к убийству матерью новорожденного ребенка по ч. 4 ст. 33 и ст. 106 УК РФ также не представляется правильным и логичным, поскольку соучастник преступления не может привлекаться к ответственности за соучастие по другой статье, нежели привлекается исполнитель этого преступления.

Между тем, практика пошла именно по этому пути.

Так, Мурманский областной суд осудил Широкову А.А. и Качинскую С.Н. за соучастие в убийстве новорождённого ребёнка. В конце марта 2007 года Широкова родила жизнеспособного ребёнка.

Роды прошли нормально, Качинская помогала Широковой и принимала ребенка, который родился живым, кричал и дышал нормально. По указанию Широковой она перерезала ножницами пуповину и передала ребенка Ж.

, которая во что-то завернула его, Широкова сказала, что ребенка нужно выбросить на помойку, так как он ей не нужен. По просьбе Широковой Ж. завернула ребенка в кофту, он был жив и кричал.

Широкова попросила ее, Качинскую, отнести пакет с ребенком на помойку и выбросить, так как самой ей после родов было трудно сделать это. Она согласилась выполнить просьбу Широковой, понимая, что на улице ребенок обязательно умрет, и в пакете вынесла его и выбросила в мусорный контейнер возле дома.

Действия Широковой были квалифицированы судом по ч. 4 ст. 33, 106 УК РФ, а действия Качинской по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Судебная коллегия Верховного суда РФ по уголовным делам оставила квалификацию без изменений [5].

Однако данная квалификация не является на наш взгляд обоснованной и правильной. На основе ранее изложенного, мы можем сделать вывод о том, что правильной будет в данном случае квалификация действий Широковой по ст. 106 УК РФ без ссылки на ч. 4 ст. 33 УК РФ.

Аналогичное решение предлагала еще в конце XIX века редакционная Комиссия, подготовившая проект Уголовного уложения. Она отмечала, что если детоубийство учинено несколькими соучастниками, постановления ст. 391 будут применяться к виновной матери, каково бы не было ее участие, т.е. была ли она физической исполнительницей, подстрекательницей или пособницей.

Также не меньший интерес вызывает иной приговор, вынесенный Челябинским областным судом. Так, Ермакова А.С. и Запольских Д.В. были осуждены за соучастие в убийстве новорождённых детей. В утреннее время 7 октября 2004 года Ермакова А.С., находясь в доме по адресу родила живого младенца мужского пола. Роды у Ермаковой принимал ее сожитель Запольских Д.В.

После рождения мальчика Ермакова, осознавая, что не имеет средств на его содержание, и, не желая воспитывать ребенка, решила его убить, также осознавая, что мальчик в силу своего возраста находится в беспомощном состоянии, Ермакова уговорила своего сожителя Запольских совершить убийство новорожденного.

Выполняя указания и советы Ермаковой, осознавая, что мальчик в силу своего возраста находится в беспомощном состоянии, Запольских, действуя с целью убийства новорожденного мальчика, взял находящийся в доме таз, наполнил его водой, принял у Ермаковой новорожденного мальчика. После чего на длительное время поместил новорожденного мальчика в таз с водой лицом вниз, тем самым перекрыв доступ воздуха в организм младенца.

Во второй декаде августа 2006 года в утреннее время Ермакова А.С., находясь в доме по адресу: родила живого младенца женского пола. Роды у Ермаковой принимал ее сожитель Запольских Д.В.

Ермакова уговорила своего сожителя Запольских совершить аналогичное убийство новорожденной.

Суд квалифицировал действия Ермаковой как подстрекательство к убийству лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии (по ч. 4 ст. 33 и п. «в» ч. 2 ст.

105 УК РФ), а действия Запольских как оконченное убийство, к которому его подстрекала Ермакова (п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

Коллегия Верховного суда РФ по уголовным делам также оставила квалификацию без изменений в кассационной инстанции [6].

Неполноценность квалификации, данной судом, а также ее формальное противоречие положениям ст. 32 УК РФ мы отмечали ранее. В целях устранения этого de lege ferenda можно предложить следующую редакцию ч. 4 ст.

34 УК РФ: «Лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьёй, несёт уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника, если действия (бездействие) этого лица не образуют самостоятельный состав преступления ».

Действие предложенной редакции нормы ч. 4 ст. 34 УК РФ можно гипотетически верифицировать логикой рассуждения о привлечении соучастников за государственную измену (ст. 275 УК РФ) и шпионаж (ст. 276 УК РФ), субъекты преступления которых специальные.

Субъектом государственной измены (ст. 275 УК РФ) является российский гражданин, а субъектом шпионажа (ст. 276 УК РФ) – иностранный гражданин или лицо без гражданства.

Поскольку субъектом совершения шпионажа как самостоятельного преступления (ст. 276 УК РФ) может быть только иностранный гражданин или лицо без гражданства, то вправе de jure посчитать невозможным соучастие в данном преступлении с российским гражданином.

Однако такое соучастие фактически возможно и не привлекать российского гражданина к ответственности за соучастие, в том числе за подстрекательство к шпионажу (ст.

276 УК РФ) – в преступлении против безопасности российского государства, – непозволительная халатность и в связи с этим нельзя оставить квалификацию соучастия в данном преступлении без внимания [7].

Шпионаж, как известно, является также формой иного самостоятельного преступления – государственной измены (ст. 275 УК РФ).

В литературе отмечалось, что шпионами не могут быть российские граждане [8] и что надо исключить эту форму деяния (шпионаж) из государственной измены, но мы так не считаем: шпионить могут и российские граждане (шпионы, шпики, информаторы, агенты всегда были и есть среди сограждан).

Таким образом, подстрекательство к шпионажу иностранного гражданина против безопасности Российской Федерации российским гражданином должно быть квалифицировано в отношении последнего как самостоятельное преступление – государственная измена (ст. 275 УК РФ), а в отношении иностранного гражданина – как шпионаж (ст. 276 УК РФ).

В противоположном случае, когда иностранный гражданин подстрекает российского гражданина собирать сведения в ущерб безопасности российского государства – все с точностью до наоборот: действия исполнителя шпионажа (специального исполнителя) – российского гражданина необходимо квалифицировать по ст. 275 УК РФ, действия подстрекателя – иностранного гражданина – по ст. 276 УК РФ.

Исходя из изложенного, считаем важным отметить объективную необходимость законодательного регулирования данных вопросов соучастия для единообразной правоприменительной практики, с целью чего предлагаем de lege ferenda следующую редакцию ч. 4 ст.

34 УК РФ: «Лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьёй, несёт уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника, если действия (бездействие) этого лица не образуют самостоятельный состав преступления».

[1] Рарог А.И. Проблемы квалификации преступлений по субъективным признакам. М., 2017. С. 225. [2] Новорожденный ребенок является малолетним ребенком, чья беспомощность очевидна и названа таковой в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» // СПС Консультант Плюс.

Источник: http://femida-science.ru/index.php/home/vypusk-8/item/252-podstrekatel-i-ispolnitel-obladayushchij-priznakami-spetsialnogo-sub-ekta-ispolnitel-i-podstrekatel-obladayushchij-priznakami-spetsialnogo-sub-ekta-nekotorye-voprosy-kvalifikatsii-ikh-souchastiya

Некоторые вопросы квалификации убийств, сопряженных с разбоем

Правильна ли в данном случае квалификация убийства?
то оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению по малолетству, старости, болезни или вследствие своей беспомощности, в случаях, если виновный имел возможность оказать помощь этому лицу и был обязан иметь о нем заботу либо сам поставил его в опасное для жизни или здоровья состояние.

Отграничение убийства, сопряженного с разбоем, от оставления в опасности при совершении данного преступления проводится по субъективной стороне: в первом случае у виновного имеется прямой или косвенный умысел на лишение жизни человека, при оставлении в опасности виновный лишь ставит потерпевшего в опасное для жизни или здоровья состояние при отсутствии умысла на убийство.

Так, приговором Челябинского областного суда от 28 августа 2006 г. З. осужден по п. «б» ч. 3 ст. 161 УК РФ (по эпизодам от 5, 24, 26 марта, 9 июня, 23 июля, 17 августа 2004 г.); А. осужден по п. «б» ч. 3 ст. 161 УК РФ, п. «б» ч. 4 ст.

162 УК РФ; Г. осужден по п. «б» ч. 3 ст. 161 УК РФ (по эпизодам от 5, 24, 26 марта, 9 июня, 23 июля, 24 октября 2004 г.), п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ, п. «б» ч. 3 ст. 161 УК РФ (по эпизоду от 8 ноября 2004 г.), ч. 1 ст. 325 УК РФ, ст.

125 УК РФ.

З., А. и Г. были признаны виновными в серии ограблений водителей автокранов и иных лиц, А. и Г. — дополнительно в разбое, а Г. еще и в похищении официальных и важных личных документов Б. и в заведомом оставлении в опасности Г. Л., которого сам поставил в опасное для жизни состояние.

Органами предварительного следствия действия Г. по эпизоду в отношении Г. Л. были квалифицированы по пп. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ и ст. 162 УК РФ.

В кассационном представлении государственный обвинитель указал на необоснованность переквалификации действий З., А. и Г. со ст. 162 УК РФ на ст. 161 УК РФ и переквалификации действий Г. с пп. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ст. 125 УК РФ.

Проверив материалы дела, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к следующим выводам.

По эпизоду от 26 марта 2004 г. — ограбление водителя автокрана Г. Л. и ООО виновность Г. и З. доказана показаниями осужденного З. в процессе предварительного расследования, представителя ООО М., свидетелей Б., Г., П., вещественными и другими собранными доказательствами.

Оценив приведенные данные в совокупности с другими доказательствами, суд обоснованно квалифицировал действия Г. и З. по п. «б» ч. 3 ст. 161 УК РФ.

Заведомое оставление Г. Л. в беспомощном состоянии доказано показаниями потерпевших С. и Р. о том, что после похищения автокранов их увозили в безлюдное место, где насильно поили водкой.

Из показаний З. следует, что после похищения автокрана Г. и другое лицо увезли Г. Л.

Стр.21

1. Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2004. № 11. С. 11—12. 2. Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2000. № 1. С. 8.

Из протокола осмотра места происшествия видно, что тело Г. Л. было обнаружено 30 марта 2004 г. в пригороде Челябинска у заброшенного производственного здания.

По заключению судебно-медицинской экспертизы, смерть Г. Л. наступила от переохлаждения организма, перед смертью он находился в тяжелой степени алкогольного опьянения, поскольку выпил не менее 580 мл спиртного.

Из показаний свидетелей и медицинских документов видно, что Г. Л. спиртные напитки не употреблял.

По сообщению гидрометеорологической службы, температура воздуха в Челябинске 26 марта 2004 г. была минус 8,4 градуса.

Оценив приведенные данные, суд обоснованно квалифицировал действия Г. по ст. 125 УК РФ.

Несостоятельны доводы кассационного представления о том, что Г. совершил умышленное убийство Г. Л., что суд необоснованно переквалифицировал его действия с пп. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ст. 125 УК РФ.

Суд обоснованно указал в приговоре, что по делу нет данных о наличии у осужденного умысла на лишение Г. Л. жизни, что он совершил действия, направленные на это.

Суд установил, что участники ограбления, как и в предшествующих случаях, напоили потерпевшего водкой, оставив его в безлюдном месте. В остальных случаях потерпевшие выбирались из тех мест, где их оставляли грабители. В данном случае потерпевший от выпитой водки потерял сознание и не пришел в себя.

По стечению обстоятельств, температура воздуха в ночь на 25 марта понизилась, он замерз. В деле нет данных о том, что Г. с целью лишения потерпевшего жизни оставил его пьяным в безлюдном месте, зная, что он замерзнет. Доводы кассационного представления по этому поводу основаны на предположениях(1).

В рассматриваемом примере суд, не установив умысла Г. на лишение жизни Г. Л., переквалифицировал его действия со ст. 105 УК РФ на ст. 125 УК РФ. Переквалификация действий виновного со ст. 162 УК РФ на ст.

161 УК РФ произведена судом в соответствии с разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» от 27 декабря 2002 г.

№ 29, согласно которым «в случаях, когда в целях хищения чужого имущества в организм потерпевшего против его воли или путем обмана введено опасное для жизни или здоровья сильнодействующее, ядовитое или одурманивающее вещество с целью приведения потерпевшего в беспомощное состояние, содеянное должно квалифицироваться как разбой.

Если с той же целью в организм потерпевшего введено вещество, не представляющее опасности для жизни или здоровья, содеянное надлежит квалифицировать в зависимости от последствий как грабеж, соединенный с насилием». Виновные насильно поили потерпевших водкой — веществом, которое, как, по всей видимости, и определил суд, само по себе не представляет опасности для жизни или здоровья.

В другом случае суд, исходя из обстоятельств дела, установил наличие косвенного умысла на умышленное причинение смерти потерпевшему при совершении разбоя и квалифицировал действия виновных как убийство, сопряженное с разбоем.

Приговором Омского областного суда от 1 августа 2005 г. Л. и Б. наряду с иными составами преступлений были осуждены по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ и пп. «ж», «з» ч. 2 ст.

105 УК РФ за разбой группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего и убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору, сопряженное с разбоем.

Стр.22

В кассационном представлении государственный обвинитель просил об отмене приговора в отношении Л. и Б., считая, что выводы суда в части обоснования косвенного умысла на убийство потерпевшего противоречивы, выводы суда об умышленном характере преступных действий Б. и Л., направленных на причинение смерти К., носят противоречивый характер.

Проверив материалы дела, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации установила, что вывод суда о доказанности вины Л. и Б. в разбойном нападении на К. и его убийстве группой лиц по предварительному сговору, сопряженном с разбоем, соответствует материалам дела и подтвержден приведенными доказательствами.

Так, сами осужденные Л. и Б. не отрицали того обстоятельства, что договорились забрать у таксиста деньги. С этой целью Б. поймал такси, а затем позвал в машину Л. В тот момент, когда водитель разворачивал машину, Б. нанес ему удары штакетиной по голове, а Л. — по туловищу.

Затем они подвергли водителя избиению на улице, повезли в сторону пляжа, чтобы забрать деньги. На пляже вытащили К. из машины, обыскали, забрали деньги, которые потом поделили. Когда водитель стал подниматься, вновь нанесли ему удары.

Затем на машине уехали с места происшествия и бросили ее в районе аэропорта.

Эти обстоятельства следуют и из явки с повинной Б. и Л. и протоколов проверки их показаний на месте, протокола осмотра места происшествия — пляжа, где был обнаружен труп К.

, протоколов выемки, заключения биологической экспертизы о наличии следов крови потерпевшего К. на одежде осужденных, выводов судебно-медицинской экспертизы о характере и степени тяжести причиненных
К.

телесных повреждений и причине его смерти, которые объективно подтверждают показания осужденных об обстоятельствах дела.

Выводы суда об умысле Л. и Б. на убийство потерпевшего в приговоре надлежаще мотивированы.

Как обоснованно указал суд в приговоре, о косвенном умысле Л. и Б. на убийство К.

, сопряженное с разбоем, свидетельствуют не только их показания, в частности: о предварительной договоренности об открытом хищении денег, угоне автомашины, об избиении потерпевшего без предъявления ему каких-либо требований имущественного характера, о бессознательном состоянии потерпевшего, наступившем от их совместных действий, о перевозке и оставлении потерпевшего в безлюдном месте в холодное время года, которые суд взял за основу при вынесении приговора, но также и количество, характер и локализация телесных повреждений, причиненных К. в область жизненно важных органов, которые причинены были совместными согласованными действиями обоих подсудимых.

Эти данные свидетельствуют о том, что Л. и Б., избив К. и оставив его в бессознательном состоянии в безлюдном месте в холодное время года, осознавали общественную опасность своих действий, предвидели возможность наступления общественно опасных последствий, в том числе и в виде смерти потерпевшего, не желали последствий в виде смерти потерпевшего, однако относились к ним безразлично(1).

Стр.23

Источник: http://www.procuror.spb.ru/k808.html

Жилищный вопрос
Добавить комментарий