Не смог доказать, что не призывал к экстремизму, что делать?

Антипутинизм уравняли с экстремизмом

Не смог доказать, что не призывал к экстремизму, что делать?

Елена Рыковцева: А теперь мы предоставим слово Марку Урнову. Марк работает в Высшей школе экономики, где учится Егор Жуков. Вы его блоги видели.

Нам только что сказал Илья Новиков, что может понадобиться помощь специалистов, лингвистов, ученых для того, чтобы объяснить следствию, что там нет призывов к насильственному свержению чего бы то ни было.

Вы в этих блогах чувствуете, что это будущий политолог, либо вы чувствуете что-то другое? Как вы относитесь к этой его деятельности не учебной?

Марк Урнов: Я скорее вижу в нем не будущего политолога, а будущего политика. Если бы меня позвали как эксперта, я бы со всей искренностью сказал, что мое субъективное ощущение, что там отсутствуют экстремистские утверждения. Другое дело, что как всякий молодой человек говорит пафосно, говорит эмоционально насыщенно, но это разные вещи.

Действительно там постоянно идет подчеркивание – ненасильственно, ненасильственно. В Вышке мы всячески стараемся его вытягивать, во-первых. Во-вторых, слава тебе господи, он сейчас под домашним арестом, а не в тюрьме. Собирается Вышка обеспечивать возможность его образования, пока он сидит под домашним арестом. Будем стараться.

Начнется процесс – тоже будем помогать.

Елена Рыковцева: Вас удивила история с выемкой курсовых работ вашего студента?

Марк Урнов: Это не выемка, это тоже такая интерпретация. Потому что по праву сегодняшнему, если человек находится под следствием, то следствие имеет право запросить любые документы, касающиеся его деятельности какой угодно, любая организация не может отказать. Речь шла не о выемке, а о том, что мы им дали на самом деле электронные копии его курсовых работ.

Елена Рыковцева: Конечно, они имеют право. Вас это поразило, такое требование?

Марк Урнов: Честно говоря, я был к этому готов.

Потому что анализ его курсовых работ, помимо эмоционально насыщенных блогов, он, наверное, если сидят грамотные психологи, может помочь восстановить его психологический портрет, склонен этот человек к экстремизму или не склонен.

По блогам что судить? Ну сказал человек, а в курсовой он пишет продуманно, отвечает за каждое слово, это долгая работа. С моей точки зрения, эти тексты вполне могут рассеять сомнения, там нет никаких оснований в этих текстах рассматривать его как эстремиста по крови и душе.

Елена Рыковцева: Я уже не говорю о том, что вообще-то статьи в Уголовном кодексе не существует, как психологическая склонность к экстремизму.

Марк Урнов: Если они хотят восстановить его портрет психологический, пожалуйста. Эти тексты хороши.

Я, к сожалению, не был его руководителем научным, а так бы я с удовольствием с ним работал, потому что человек умный, искренний, он действительно интересующийся, он действительно переживающий за ситуацию. В нем пафос гражданственности очень сильный, то, чего многим не хватает.

Елена Рыковцева: Вы очень точную сказали вещь, потому что действительно, когда я смотрела его блоги, к которым хотят прицепиться, там очень важные вещи. Он говорит: это же ради России.

Гражданственность и эмоции начинают появляться в его голосе особенно ярко, когда он говорит – это ради будущего страны. Он в это верит, он вообще-то романтик.

Марк, не говорят, что он романтик, внутри вашего вуза?

Марк Урнов: У нас чего только не говорят. То, что вы сказали, это очень точно, он действительно романтик.

Условно говоря, странно было бы человеку в 20-летнем возрасте романтиком не быть. Тот, кто не был в 20 лет романтиком, не будет хорошим рационалистом в 50.

В конце концов, человек чувствует, переживает, у него моральные оценки, у него моральное чутье есть – тоже очень важная вещь.

Елена Рыковцева: Можно наш разговор завершить на том, что вы еще повоюете?

Марк Урнов: Очень надеюсь. Это не только мой эмоциональный пафос, но это официальная позиция Вышки. Мы сейчас ему будем действительно и учиться помогать, и постараемся всяческим образом разъяснять суду, если таковой будет, что мы думаем по поводу нашего студента.

Елена Рыковцева: Евгений говорит, что у них хорошая связь с Высшей школой экономики, что они помогают.

Евгений Овчаров: Конкретно я, как и некоторые сотрудники нашего штаба, контактируем скорее не с руководством Высшей школы экономики, а со студентами, которые там учатся. Взаимодействие со студентами мне кажется очень продуктивным. Я был очень приятно удивлен той самоорганизации, той солидарности, которую проявили ребята из движения ВШЭ за Егора.

Сейчас многие сотрудники штаба вместе с ними поручительства собирали, которые очень помогли при переводе Егора под домашний арест. Пользуясь случаем, хочу выразить благодарность всем студентам Вышки, которые нам помогают в этой ситуации. В видеоподборке, которую вы делали по Егору, в некоторых роликах видно на столе фарфоровых или пластиковых лягушек и сзади либертарианский флаг.

В субботу, когда Илья Новиков и Леонид Соловьев заходили в изолятор на следственные действия, в момент, когда они зашли, дома у Егора начался второй обыск по итогам которого была изъята рубашка, в которой он записывался в одном из роликов, эти лягушки игрушечные, которые, видимо, являются для них доказательством того, что это то самое, что было в видео, и либертарианский флаг тоже был изъят.

Елена Рыковцева: Может быть они фетишисты?

Евгений Овчаров: Я воздержусь от озвучивания предположений. Но тем не менее, выглядело это очень странно, потому что обыск шел несколько часов, видимо, так выглядят плоды их работы.

Совершенно очевидно, что подобного рода действия со стороны следствия, я думаю, что это вызвано тем, что Егора все сложнее и сложнее в чем-то обвинить.

Чем ближе мы были к тому дню, когда стало ясно, что на записи с дирижированием был не он, тем больше происходило каких-то странных и неожиданных действий, вроде изъятия курсовых, вроде начала проверки блога по экстремизму, в субботу второй обыск. Понятно, что они ищут, за что зацепиться, и в итоге решили сделать так.

Елена Рыковцева: С нами на связи адвокат Кирилла Жукова Светлана Байтурина, история которого пока что закончилась крайне драматически, сегодня он получил три года тюрьмы. Что вы будете делать дальше?

Светлана Байтурина: Во-первых, мы планируем обжаловать этот приговор, потому что считаем его незаконным и необоснованным. Будем подавать апелляционную жалобу в суд второй инстанции.

Елена Рыковцева: Мы видели это видео с Кириллом Жуковым, мы видим, что он действительно как-то задел этот шлем. Какой он нанес ущерб физический, моральный? Правильно я понимаю, что этот омоновец отозвал заявление об ущербе, который он понес?

Светлана Байтурина: Во-первых, потерпевший является представителем Росгвардии, а не ОМОНа. Во-вторых, дело в том, что соприкосновение не является признаком состава преступления, по которому Кирилл Жуков был признан виновным.

Все-таки он был признан виновным в применении насилия именно по отношению к представителю власти, пусть не опасного для жизни и здоровья, но именно насилия. Факт соприкосновения не тождественен насилию, поскольку насилие – это множественные удары, побои, различные иные действия.

Поэтому в данной части я считаю, что событие преступления, именно применение насилия к представителю власти установлено не было в ходе судебного заседания.

Елена Рыковцева: Все всё видят, это такой мир современный, это не то, что раньше, какие-то закрытые судебные процессы, непонятные доказательства.

Здесь доказательство, о котором говорит Светлана, мы его видим, как он, действительно, саечку сделал, он действительно пошутил, это можно назвать как угодно, может быть, даже он иронизировал, но назвать это насилием немыслимо. Три года тюрьмы, колонии.

Леонид Гозман: А пять лет за твит? Это такой мир, и к нему люди привыкли. Люди, к сожалению, у нас очень многие привыкли к тому, что то, что начальство говорит и что оно делает, и реальность вообще никак не связаны друг с другом.

Представьте себе, я думаю, что когда какой-нибудь генерал следовательский дает команду следовательскому полковнику, то он не говорит ему: ты разберись, этот парень виноват или нет. Он ему говорит иначе: ты его посади. Нам надо его посадить, и ты это сделаешь.

Сейчас по отношению к Егору немножко это буксует, люди, которые за организацию массовых беспорядков, поскольку не установили факта массовых беспорядков. Хотя массовые беспорядки, конечно, были, просто их устроили менты. Да, люди к этому привыкли, к сожалению. Это на самом деле ужасно. Кроме судеб конкретных ребят есть еще одна вещь.

Такие суды, такой фарс, который они устраивают, это означает для любого неполитизированного человека, что нет суда в принципе, нет справедливости. Суд стоит над всеми, я в случае чего могу пойти в суд, и суд разберется по-честному, по справедливости, по закону, я чувствую себя защищенным, я знаю, что есть инстанция, которая меня защищает.

У нас ближайшая такая инстанция находится в Страсбурге, вообще столица Российской Федерации находится в Страсбурге на самом деле, потому что столица – это то место, где сидит король и вершит суд. Но он работает очень медленно, не очень эффективно, в случае чего мы из него выйдем.

То, что Илья говорил насчет того, что наука обвиняет, это вообще полное традиционное хамство наших властей, когда им ведомо знание, они точно знают. Я вспомнил, когда я много лет назад дочку отводил в первый класс, то там родительское собрание, выступает завуч, говорит: бывают случаи, когда конфликт между учителем и родителями.

Как разрешать ситуацию, кто прав в этом конфликте? “Прав учитель”, – сказала завуч. Кто-то робко спросил: “Почему?” – “Потому что у учителя педагогическое образование”. Это реальный случай, только тогда это было смешно, а сейчас то, что Илья говорит, – то же самое.

Елена Рыковцева: Раз его наняли экспертом, значит, он прав.

Леонид Гозман: Его наняли экспертом для того, чтобы посадить. У суда должна быть задача установления истины и справедливости, а у нас наоборот.

Елена Рыковцева: Мы помним Егора Жукова последний раз в суде, когда пыталась его защита изменить меру пресечения, у нее ничего не получилось. Твердо стояла прокуратура на массовых беспорядках, твердо стояла на его организации.

Леонид Гозман: Я был на нескольких судах по насилию, дают видео: парень стоит, четыре “космонавта” на него нападают. Где насилие?

Евгений Овчаров: Когда первый раз по делу Егора пытались изменить меру пресечения, это тогда не удалось. Я думаю, это во многом зависело от накала той общественной кампании. Во второй раз уже была общественная кампания.

При определенном давлении, понятно, что суд у нас не склонен к справедливости, но если есть какая-то общественная кампания и давление, то и адвокатам, как мне кажется, несколько проще. Они в любом случае выполняют свою работу и доказывают, что подзащитный невиновен, особенно в нашем случае.

Поскольку в отношении Егора стояла задача ни в какую не отпускать, одно обвинение снято, сразу давать другое, я думаю, здесь важно медийное давление. С остальными заключенными мне кажется это не менее важным. Большинство общественных кампаний за август, которые происходят в их поддержку, они имеют тенденцию становиться все более и более универсальными.

То есть они уже говорят не за каждого, не за одного, а за всех политзаключенных. То, что четверых или пятерых вчера освободили, – это, я думаю, тоже во многом результат того, что велась большая общественная кампания.

Елена Рыковцева: Но, тем не менее, должны быть адресными. Сейчас они начинают разделяться на очень разные дела. Одного уже на три года посадили по одной статье, другого совершенно по другой хотят закатать.

Если ваши сверстники будут видеть, как тяжело ему сейчас, по какой тяжелой статье его пытаются упечь за те блоги, в которых он критиковал режим, это их отрезвит на предмет критики этого режима, они увидят, как опасно в каждом блоге в нехорошем контексте произносить слово Путин?

Евгений Овчаров: Я не до конца согласен с термином “отрезвит”, потому что критика режима не есть пьянство, скорее наоборот здравый смысл в нашей текущей ситуации.

Я думаю, что и я, и власть сейчас понимаем одно и то же, что чем более жесткие меры будут предприниматься, тем в большей мере люди будут озлоблены.

Я думаю, что именно за счет того, что протесты продолжились, именно за счет того, что медиа здраво освещали эту историю, во всяком случае медиа независимые, за счет этого вчера освободили несколько человек.

Я надеюсь, нам удастся освободить всех остальных и Жукова тоже, обоих Жуковых. Если же сейчас спадет общественный накал, то власть решит: наши методы работают, значит силовой метод работает, значит можно так напугать и все разошлись. Тогда соответствующий отчет ляжет на стол.

Елена Рыковцева: Вы думаете, это протест помог освобождению или все-таки Собянин хочет свои выборы сделать попраздничнее и поспокойнее?

Леонид Гозман: Я думаю, это протест и только протест. Потому что праздник можно делать, если бы люди сидели тихо, не выходили на улицу, не было бы всего этого дела, пикетов и прочего, праздник варенья, шашлыка, а там уже всенародных выборов, все классно. Более того, я уверен, что протест не поможет всем, потому что кого-то им надо посадить, но кого-то они отпустят.

Источник: https://www.svoboda.org/a/30146506.html

Анастасия Голубева Русская служба Би-би-си

Правообладатель иллюстрации Sergei Bobylev/TASS

Кунцевский суд Москвы начал рассматривать дело студента ВШЭ Егора Жукова, которого обвинили в экстремизме после московских митингов этим летом.

Сначала Жукова обвиняли в организации массовых беспорядков из-за того, что он махал руками и якобы дирижировал толпой во время протестов 27 июля. Затем дело о массовых беспорядках распалось, но Жукова не отпустили.

Студенту предъявили новое обвинение в экстремизме на основе его видеоблога, на который было подписано около десяти тысяч человек. Экспертиза ФСБ нашла в блоге Жукова экстремизм – ненависть к государственному строю и призывы выходить на митинги.

Сразу после задержания Жукова вокруг него собралась группа поддержки из студентов, преподавателей, артистов и общественных деятелей. Они устраивали пикеты и различные акции в поддержку Жукова и других арестантов “Московского дела”.

“Тенденциозно и необоснованно”

Следствие называет экстремистскими четыре ролика Жукова, которые он записал в 2017 году.

По версии обвинения, Жуков испытывал ненависть к конституционному строю и системе государственной власти и поэтому решил привлечь неограниченный круг лиц к дестабилизации политической ситуации.

Жуков сделал это, “записав и распространив видеоролики с призывами к экстремистской и насильственной деятельности”, говорится в обвинительном заключении.

Адвокат Илья Новиков обвинил следствие в том, что оно велось “тенденциозно и явно необоснованно”. Адвокат Мурад Мусаев назвал преследование Жукова политическим.

Далее начался допрос самого Жукова – студент захотел давать показания в начале процесса. Он рассказал, что завел свой “Блог Жукова” два года назад, чтобы рассказывать об актуальных событиях, научных исследованиях и концепциях. “Темы, о которых я рассказываю в блоге, я черпаю из своего учебного процесса”, – сказал студент.

Он заявил, что ни один его видеоролик не был сделан на основе ненависти к государственному строю.

“Действительно, я воспринимаю некоторых российских политиков как своих оппонентов, но никакой ненависти к ним я не испытываю. Примером глубочайшего уважения к конституционному строю можно назвать мое участие в выборах в Мосгордуму”, – заявил Жуков.

Он добавил, что на протяжении всей своей деятельности он заявлял о неэффективности насильственных действий в политике. “Они неэффективны и аморальны, что говорит об абсурдности обвинения”, – сказал Жуков.

Далее он описал, как развивались события, начиная с обыска у него дома и задержания.

По словам Жукова, во время поездки в автозаке в Следственный комитет “все трое полицейских подписались на его блог”.

Также он заявил, что перед тем, как суд отправил его под арест, следователь предлагал Жукову назвать имена людей, которые участвовали в “организации массовых беспорядков” в обмен на домашний арест.

Дальнейшие показания Жуков даст после допроса эксперта, который подготовил экспертизу его роликов.

Прокурор хотел задавать вопросы по каждому из роликов Жукова. Он хотел, чтобы студент прокомментировал некоторые фразы из роликов, такие как “ублюдочный Левиафан” и “с системой нужно жестко и планомерно бороться”.

Прокурор перечислял фразы из видео – и на каждую из них Жуков отвечал одной и той же фразой: “Я готов ответить на этот вопрос после ознакомления с содержанием ролика, экспертизы и ознакомления со словами эксперта Корушкова”.

Так продолжалось около десяти раз.

В конце допроса судья спросила, кем Жуков хочет быть после окончания университета. Студент сказал, что если с него снимут обвинения, то он мог бы пойти на “выборные должности”. “Если у меня будет судимость за экстремизм, то я хотел пойти в благотворительный сектор”, – добавил он.

“198 методов ненасильственного сопротивления”

Дальше прокурор стал зачитывать выдержки из экспертизы ФСБ. В ней говорилось, что в одном из роликов Жуков призывал к насильственным действиям и даже самоубийству через самосожжение фразой о том, что нужно оказывать протест “любыми способами”.

После этого адвокат Новиков полностью зачитал экспертизу, подготовленную экспертом ФСБ Александром Коршиковым. Он же был экспертом в деле Варвары Карауловой – студентки МГУ, которая хотела сбежать в запрещенную в России и многих других странах экстремистскую группировку “Исламское государство”.

Эксперт рассматривал девять видеозаписей Жукова. Ему нужно было ответить на вопросы, содержатся ли в роликах призывы к незаконной деятельности. “В видео отчетливо прослеживается мотив ненависти к действующей власти”, – говорится в экспертизе.

В экспертизе содержится около десятка цитат, в которых Жуков указывает на то, что методы протеста должны быть ненасильственными. Несмотря на это эксперт все равно записывает эти цитаты в доказательства того, что он призывал к незаконным действиям.

Media playback is unsupported on your device

“Это плохо закончится”: что студенты ВШЭ думают о деле Егора Жукова

В экспертизе подчеркивается, что среди форм ненасильственного протеста Жуков перечисляет, а значит и призывает к неуплате налогов, изготовлению поддельных документов и денег, приостановлению работы учреждений и самосожжению.

Методы, которые перечислял в ролике Жуков, содержаться в работе “198 методов ненасильственного сопротивления” политолога Джина Шарпа, утверждают авторы экспертизы. По словам эксперта, Жуков призывал к “любому из перечисленных видов”.

“Я беру текст исследования и уголовного кодекса и сравниваю, похоже или не похоже”, – так эксперт описал то, как он оценивал слова Жукова.

Так, например, Коршиков объяснил, что посчитал метод протеста “блокирование работы учреждения” незаконным, так как нашел в уголовном кодексе статью о воспрепятствовании работы избирательной комиссии.

“Это требует анализа”

Коршиков заявил, что Жуков делит формы протеста на насильственные и ненасильственные. Однако Жуков использует в роликах и фразу “любые формы протеста”, а значит призывает и к насильственному протесту тоже. Эксперт в своем выводе опирается на такие слова как “жестко”, “отнять [власть]”, “все, на что способны”.

Допрос эксперта Коршикова длился около пяти часов. За это время он успел обсудить с адвокатом Новиковым, как следует понимать понятие “протест”, почему он счел, что препятствие работе избирательных комиссий и неуплата налогов – это незаконные действия, вытекает ли конкретное действие из речей Жукова и почему избирательная комиссия – это учреждение.

Во время допроса Коршиков заметно ерничал и делал замечания адвокатам Жукова. “Меня возмутило, как эксперт отвечал на первые вопросы, я испытал к нему нетерпимое отношение, однако ненависти не испытал. Я мог бы использовать и крепкое словцо, но это не делает меня преступником. А моего подзащитного делает”, – заявил эксперту адвокат Мурад Мусаев.

Он спросил эксперта, является ли любое нетерпимое отношение к власти признаком ненависти к ней. На этот вопрос Коршуков долго отказывался отвечать, обосновывая это тем, что вопрос не имеет отношения к делу. После чего сказал, что на вопрос ответить не может: “Это требует анализа”.

Media playback is unsupported on your device

«Не думал, что впишусь за Егора Жукова»: как студенты боролись против «московского дела»

На прямой вопрос, призывал ли Жуков в своих роликах к насильственным методам, Коршиков ответил отрицательно.

Адвокат Мусаев заявил, что считает эксперта Коршикова небеспристрастным, отметив, что тот вступал в полемику с защитниками Жукова вместо стороны обвинения.

После пятичасового допроса Коршикова адвокаты вызвали в качестве специалиста лингвиста из ВШЭ Нину Добрушину, которая заявила, что не считает Коршикова компетентным экспертом.

“Логика, которой пользуется эксперт, не является научно-обоснованной. В лингвистике многое, что он говорит, не является допустимым. Он не принадлежит к научной области лингвистики”, – заявила Добрушина.

Добрушина – соавтор рецензии на экспертизу ФСБ, которая раскритиковала его работу в качестве эксперта-лингвиста. Прокуроры заявили, что эксперт из ВШЭ предвзято относится к Коршикову, и поэтому заявили ей отвод. Суд согласился.

После этого в суде началась эвакуация из-за анонимного сообщения о минировании. Точно так же было в суде над еще тремя фигурантами “московского дела” – Егором Лесных, Максимом Мартинцовым и Александром Мыльниковым.

После эвакуации заседание продолжилось. В суде посмотрели четыре ролика Жукова, в которых нашли экстремизм. После чего допрос Жукова возобновился.

Он заявил, что эксперт Коршиков полностью игнорирует контекст его роликов в своем заключении. “Все эти фразы не являются призывами. Они являются частью анализа прошедших событий”, – сказал он.

Про фразу “нужно жестко бороться”, которую также вменяют Жукову, студент говорит, что ни раз слышал, как Путин говорил, что нужно жестко бороться с коррупцией. “Если Путин так говорит, то и мне можно”, – заявил Жуков.

В конце прокурор спросил Жукова, что он имеет ввиду под фразой “Немцов боролся с путинским режимом” и что такое “путинский режим”. Жуков ответил, что Борис Немцов поддерживал оппозиционную деятельность, и, надеется, поддержал бы и деятельность самого Жукова.

Источник: https://www.bbc.com/russian/news-50645677

«Я не являюсь экстремистом с точки зрения лингвистики и здравого смысла»

Не смог доказать, что не призывал к экстремизму, что делать?

4 декабря суды продолжили рассмотрение дел, связанных с массовыми протестами накануне московских выборов. Обвинение запросило четыре года колонии для студента ВШЭ Егора Жукова, который обвиняется в публичных призывах к экстремизму (был задержан после одной из летних акций).

Такое же наказание потребовал прокурор для Владимира Емельянова, который якобы схватил полицейского за бронежилет. Павлу Новикову, который признал вину в том, что ударил полицейского пластиковой бутылкой с водой, обвинение попросило назначить на год меньше.

Приговоры всем троим будут объявлены 6 декабря.

Дело в отношении студента Егора Жукова рассмотрели всего за два заседания. Господин Жуков во вторник подтвердил, что не признает вину. Он заявил, что никогда не призывал к экстремистским действиям и считает правительство политическими оппонентами.

«Главное доказательство уважения к конституционному строю — мое участие в выборах, это конституционный способ участия в политике»,— сказал студент.

Напомним, летом в столице проходили протестные акции на фоне недопуска независимых кандидатов на выборы в Мосгордуму. Несколько тысяч человек были задержаны, некоторые получили реальные сроки. 21-летний студент четвертого курса ВШЭ Егор Жуков был задержан по подозрению в участии в массовых беспорядках.

В его поддержку была развернута общественная кампания: за Егора Жукова поручились более 600 человек. Его перевели под домашний арест, дело об участии в массовых беспорядках было прекращено. Однако в отношении студента ВШЭ тут же выдвинули новое обвинение — о призывах к экстремизму (ч. 2 ст.

 280 УК РФ) из-за размещенных им на видеороликов.

В первый день суд заслушал свидетеля обвинения — сотрудника Института криминалистики Центра специальной техники ФСБ Александра Коршикова, у которого нет высшего лингвистического образования. Он изучил видеоролики из блога Егора Жукова и нашел в четырех из них «признаки экстремизма».

На заседании господин Коршиков рассуждал, что Егор Жуков, говоря в блоге о «протесте», периодически не уточнял, что «формы протеста исключают насильственные». Таким образом, его слова можно трактовать как призыв к насильственным действиям, сделал вывод эксперт ФСБ.

Защита попросила заслушать альтернативное экспертное мнение доктора филологических наук Нины Добрушиной, однако суд в этом отказал, заявив, что у нее нет опыта в проведении экспертиз.

4 декабря защита попросила суд выслушать эксперта при Минюсте Юлию Сафонову и ведущего научного сотрудника Института русского языка Ирину Левонтину. Однако суд усомнился и в их квалификации.

Защита предложила приобщить к делу альтернативные экспертизы — заключение специалистов ВШЭ, заключение представителей РАН и заключение эксперта Гильдии лингвистов-экспертов. Суд отказался.

Защита ходатайствовала о проведении дополнительной лингвистической экспертизы, однако суд и в этом не увидел необходимости.

Адвокат Мурад Мусаев процитировал слова Егора Жукова, которые не заметил эксперт ФСБ: «Я не устану повторять, власть в России можно сменить только мирным путем, мирный протест в два раза эффективнее насильственного». «Следователь — не художник.

Нельзя строить обвинение на предположении о том, что мог иметь в виду человек»,— заявил защитник.

Адвокат Леонид Соловьев назвал обвинения в экстремизме «выдуманными» и обратил внимание, что Егор Жуков в своем блоге критикует как действующую власть, так и оппозицию.

«Надеюсь, что мы смогли доказать уважаемому суду, что я не являюсь экстремистом как с точки зрения лингвистики, так и с точки зрения здравого смысла»,— заявил Егор Жуков в последнем слове, которое приводит «Медиазона». Он сказал, что хочет видеть в своих согражданах «ответственность и любовь» и поэтому «не мог призывать к насилию».

В Мещанском суде 4 декабря продолжилось также рассмотрение дела в отношении Владимира Емельянова, которого обвиняют в применении насилия в отношении представителя власти (ч. 1 ст. 318 УК РФ). Следствие утверждает, что на акции 27 июля он якобы потянул за бронежилет бойца Росгвардии Максима Косова.

Сержант Косов подчеркнул, что не имеет претензий к Владимиру Емельянову и не хочет для него строгого наказания. 4 декабря сторона защиты предоставила видеоролик «эксперимента»: несколько человек по очереди надевали бронежилет и давали за него потянуть.

Все участники «эксперимента» выступили в суде и заявили, что не почувствовали боли и даже не испытали дискомфорта.

Сам Владимир Емельянов рассказал суду, что увидел, как полицейские избивают человека.

«Я из добрых побуждений, не желая причинить сотруднику Росгвардии какой-то физический вред, оттащил его»,— пояснил он, добавив, что после этого сам был избит.

Также он сообщил, что является единственным кормильцем для бабушки и прабабушки, помогает им деньгами и в быту. Обвинение потребовало приговорить Владимира Емельянова к четырем годам колонии.

На заседании в Тверском районном суде Павел Новиков рассказал, что увидел, как полицейские задерживают протестующих, из-за чего «произошла вспышка гнева». «В состоянии аффекта» он два раза ударил бутылкой воды человека, который «выцеплял человека из толпы». Он заявил, что раскаялся и принес извинения пострадавшему.

Сам пострадавший силовик заявил на суде, что простил Павла Новикова, не испытывает к нему претензий и просит у суда не наказывать его строго.

Прокуратура потребовала назначить три года лишения свободы, адвокат, напомнив о раскаянии, попросила назначить штраф или условный срок.

Александр Черных

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/4180962

Флаг уничтожить: суд решил судьбу студента ВШЭ Жукова

Не смог доказать, что не призывал к экстремизму, что делать?

21-летнего студента Высшей школы экономики (ВШЭ) Егора Жукова приговорили к трем годам лишения свободы условно с испытательным сроком в три года. Помимо этого в течение следующих двух лет ему запрещено создавать и вести интернет-ресурсы. При этом студент сможет публиковаться на чужих, а также в целом пользоваться интернетом.

Кунцевский районный суд признал Жукова виновным в публичных призывах к экстремизму (ст. 280 УК РФ). Судья Светлана Ухналева постановила вернуть фигуранту ранее изъятые у него компьютер и фотоаппарат, а иные вещественные доказательства — то есть изъятую при обыске фигурку лягушек и либертарианский флаг — уничтожить.

Основанием для вынесения приговора стали четыре видео, которые Жуков разместил на своем -канале. Зачитывая приговор, судья подчеркнула, что молодой человек призывал к мятежу, говоря, что «с системой нужно жестко бороться».

Кроме того, цитирование Жуковым книги Джина Шарпа «198 способов ненасильсвенного протеста» также свидетельствует о том, что он «призывал к совершению экстремистской деятельности против государства», отмечается в приговоре.

Эксперт-лингвист со стороны обвинения увидел в этих словах студента провоцирование граждан на радикальные действия.

Глава Совета по правам человека (СПЧ) Валерий Фадеев прокомментировал приговор, заявив, что суд принял сбалансированное решение, назначив условный срок для Жукова.

Ранее в ходе прений сторон прокуратура потребовала назначить студенту четыре года колонии общего режима по обвинению в призывах к экстремизму. Обвинитель также запросил для него запрет на использование интернета.

Сам Жуков выступил на заседании с объемным последним словом, в котором в очередной раз отметил, что никогда не призывал людей к насилию. По мнению молодого человека, слово «протест» само по себе не несет негативной коннотации.

«Я действительно желаю видеть в своих гражданах два эти качества — ответственность и любовь. Ответственность за себя, за тех, кто рядом, за всю страну. Любовь к слабому, к ближнему, к человечеству», — объяснил студент мотивацию записывать свои видео.

В заключение Егор Жуков также признался, что не намерен жаловаться на жизнь.

«Я постараюсь радоваться тому, что мне выпал этот шанс — пройти испытание во имя близких мне ценностей. В конце концов, ваша честь, чем страшнее мое будущее, тем шире улыбка, с которой я смотрю в его сторону».

В ходе расследования были проведены экспертизы роликов с -канала Жукова. В частности, особое внимание следствия привлекла фраза «тут нужно хвататься за любые формы протеста», прозвучавшая в одном из роликов.

Лингвистическую экспертизу роликов Жукова провел замначальника Института криминалистики Центра специальной техники ФСБ Александр Коршиков — он выявил в видео нарушения законов РФ.

Однако, по мнению стороны защиты Жукова, нельзя строить обвинение лишь на результатах этой экспертизы.

«Все выводы экспертизы основаны лишь на доводах эксперта, поэтому защита не может с ними согласиться. Призывы к экстремизму были найдены в четырех видеороликах из девяти, взятых для анализа», — говорил «Медиазоне» адвокат Леонид Соловьев.

Студент четвертого курса факультета «Социальных наук» ВШЭ 21-летний Егор Жуков был арестован в начале августа по обвинению в организации беспорядков 27 июля в Москве. Позже преследование по этому делу было прекращено, однако началось новое — студенту было предъявлено обвинение в экстремизме. По решению суда он был отправлен под домашний арест.

В середине сентября Росфинмониторинг внес Жукова в перечень экстремистов и террористов. Он также был включен в список физических лиц, «в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму».

Заступиться за Жукова решили около 300 преподавателей ВШЭ — все они просили суд освободить студента. Студенты, выпускники и сотрудники ВШЭ обратились к руководству университета с просьбой поддержать Егора Жукова, поручиться за него в суде и принять меры для того, чтобы задержание не сказалось на его обучении и академической жизни.

«Мы, сообщество ВШЭ, считаем, что руководство и администрация Высшей Школы Экономики должны обеспечить полную поддержку Егору Жукову в сложившейся ситуации. Сегодня это единственный способ спасти студента ВШЭ», — указывалось в открытом письме.

Поручителями за молодого человека выступили более 600 человек, в том числе незарегистрированный кандидат в Мосгордуму Любовь Соболь, актриса Чулпан Хаматова, интернет-издатель «Медиазоны» Петр Верзилов и рэпер Оксимирон, который также предложил выплатить за студента залог в размере 2 млн руб.

Источник: https://www.gazeta.ru/social/2019/12/05/12849578.shtml

«Мы стали нацией, разучившейся любить». Последнее слово Егора Жукова на суде

Не смог доказать, что не призывал к экстремизму, что делать?

Студент ВШЭ Егор Жуков в Кунцевском суде Москвы /Сергей Бобылев / ТАСС

В Кунцевском суде Москвы прошло заключительное перед вынесением приговора заседание по делу студента Высшей школы экономики Егора Жукова. Изначально молодому человеку вменяли участие в массовых беспорядках на акции 27 июля, однако позже обвинение переквалифицировали на призывы к экстремизму, которые якобы содержались в его роликах на .

Сторона обвинения запросила для студента четыре года колонии. Егор Жуков выступил в суде с последним словом. «Ведомости» публикуют его полностью.

«Судебное разбирательство, которое происходит сейчас, посвящено словам и их значениям. Мы обсуждали конкретные фразы, нюансы формулировок, способы толкования. Надеюсь, мы смогли доказать уважаемому суду, что я не являюсь экстремистом как с точки зрения лингвистики, так и здравого смысла.

Но сейчас я хочу затронуть вещь более фундаментальную, чем смысл слов. Я хочу рассказать про мотивы своей деятельности. Благо эксперт также про них высказался. Мотивы подлинные и глубинные. Те, что заставляют меня заниматься политикой. Мотивы, преследуя которые, я и записывал видео для канала «Блог Жукова». 

И вот с чего я хочу начать. Российское государство сегодня позиционирует себя как последний защитник традиционных ценностей. Много внимания, как нам говорят, уделяется институту семьи и патриотизма, а ключевой традиционной ценностью называют христианскую веру.

Ваша честь, мне кажется, может быть, это даже и хорошо, потому что христианская этика действительно включает в себя те ценности, которые мне поистине близки. Во-первых, это ответственность. В основе христианства лежит история про человека, который решился взвалить страдания всего мира на свои плечи.

История про человека, который взял на себя ответственность в максимально возможном смысле этого слова. По сути, центральная идея всей христианской религии – это идея личной ответственности. 

А во-вторых – любовь. «Возлюби ближнего, как самого себя» – это главная фраза христианской религии. Любовь есть доверие, сострадание, гуманизм, взаимопомощь и забота. Общество, построенное на такой любви, есть общество сильное. Пожалуй, наиболее сильное из всех в принципе возможных. 

Для того чтобы понять мотивы моей деятельности, достаточно всего лишь взглянуть на то, как нынешнее российское государство, гордо выставляющее себя защитником христианских (а значит, и этих ценностей), на самом деле их защищает. 

Перед разговором об ответственности сперва надо ответить на вопрос, что из себя представляет этика ответственного человека, какие слова он произносит себе в течение жизни. Мне кажется, такие: «Помни, весь твой путь будет наполнен трудностями подчас невыносимыми.

Все твои близкие умрут, все твои планы нарушатся, тебя будут обманывать и бросать, и ты никуда не убежишь от смерти. Жизнь – это страдания, cмирись с этим. Но, смирившись с этим, смирившись с неизбежностью страдания, все равно взвали свой крест на плечи и следуй за своей мечтой. Потому что иначе все станет только хуже. Стань примером. Стань тем, на кого можно положиться.

Не подчиняйся деспотам, борись за свободу тела и духа. И строй страну, в которой твои дети смогут стать счастливыми».

Разве такому нас учат? Разве такую этику усваивают дети в школах? Разве таких героев мы чествуем? Нет!

Существующая в стране обстановка уничтожает любые возможности для человеческого процветания. 10% наиболее обеспеченных россиян сосредоточили в своих руках 90% благосостояния страны. Среди них, конечно, есть весьма достойные граждане, но основная их часть, вернее, основная часть этого благосостояния, получена не честным трудом на благо людей, а банальной коррупцией.

Наше общество разделено на два уровня непроницаемым барьером. Все деньги сконцентрированы сверху. И их оттуда никто не отдаст. Снизу же, без преувеличения, осталась лишь безысходность.

Понимая, что рассчитывать им не на что, и понимая, что как бы они ни старались, ни себе, ни своей семье они принести счастья не смогут, русские мужчины либо вымещают всю злость на своих женах, либо спиваются, либо вешаются. Россия – первая страна в мире по количеству мужских самоубийств на 100 000 человек.

В результате треть всех семей в России – это матери-одиночки с детьми. Это мы так, хочется спросить, традиционный институт семьи защищаем?

Мирон Федоров (рэпер Оxxxymiron. – «Ведомости»), не раз приходивший на мои заседания, очень верно заметил: у нас алкоголь дешевле, чем учебники. Государство создает все условия для того, чтобы между ответственностью и безответственностью россиянин всегда выбирал второе.

А теперь – про любовь. Любовь невозможна без доверия. А настоящее доверие зарождается во время совместной деятельности. Во-первых, совместная деятельность – редкое явление в стране, где не развита ответственность.

Во-вторых, если совместная деятельность все-таки где-то проявляется, она тут же начинает восприниматься охранителями как угроза. И неважно, чем ты занимаешься – помогаешь ли заключенным, выступаешь ли за права человека, охраняешь ли природу.

Рано или поздно тебя настигнет или статус «иностранного агента», либо тебя просто так закроют. Государство ясно дает понять: ребята, разбредитесь по своим норкам и друг с другом не взаимодействуйте. Собираться друг с другом больше двух на улице нельзя – посадим за митинг.

Работать вместе по социально полезной повестке нельзя – дадим статус «иностранного агента». Откуда в такой среде взяться доверию и любви? Не романтической, а гуманистической любви человека к человеку.

Единственная социальная политика, которую последовательно проводит российское государство, – это разобщение. Так государство расчеловечивает нас в глазах друг друга, ибо в его глазах мы уже давно расчеловечены.

Как иначе объяснить такое варварское отношение к людям с его стороны? Отношение, которое каждый день подчеркивается избиениями дубинками, пытками в колониях, игнорированием эпидемии ВИЧ, закрытием школ и больниц и так далее. Давайте взглянем на себя в зеркало.

Кем мы стали, позволив сотворить с собой такое? Мы стали нацией, разучившейся брать на себя ответственность. Мы стали нацией, разучившейся любить.

Более 200 лет назад Александр Радищев, проезжая между Петербургом и Москвой, писал: «Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвлена стала. Обратил взоры мои во внутренность мою – и узрел, что бедствия человека происходят от человека».

Где сегодня подобные люди? Люди, чья душа так же остро болит за происходящее в родном отечестве? Почему их почти не осталось? А все дело в том, что на проверку оказывается единственный традиционный институт, который подлинно чтит и укрепляет нынешнее российское государство, – это самодержавие.

Самодержавие, которое норовит сломать жизнь любому, кто искренне хочет добра своей родине, кто не стесняется любить и брать на себя ответственность.

В результате гражданам нашей многострадальной пришлось выучить, что инициатива наказуема, что начальство всегда право просто потому, что оно начальство, что счастье здесь, может быть, и возможно, но только не для них. И, выучив это, они начали постепенно исчезать.

По статистике Росстата, Россия постепенно исчезает со средней скоростью минус 400 000 человек в год. За статистикой не видно людей, так увидьте же их. Это спивающиеся от бессилия, это замерзающие в непрогретых больницах, это убитые кем-то, это убитые самими собой люди – такие же, как мы с вами.

Наверное, к этому моменту мотивы моей деятельности стали ясны. Я действительно желаю видеть в своих гражданах два этих качества: ответственность и любовь. Ответственность за себя, за тех, кто рядом, за всю страну. Любовь к слабому, к ближнему, к человечеству. Это мое желание – еще одна причина, ваша честь, почему я не мог призывать к насилию.

Насилие развязывает руки, ведет к безнаказанности, а значит, и к безответственности. Ровно так же насилие и не ведет к любви. Все же, несмотря на все преграды, я ни на секунду не сомневаюсь, что мое желание исполнится. Я смотрю вперед, за горизонт годов и вижу Россию, наполненную ответственными и любящими людьми.

Пусть каждый представит себе такую Россию, и пусть этот образ руководит вами в вашей деятельности так же, как он руководит мной.

В заключение скажу следующее: если суд все же примет решение, что эти слова сейчас произносит действительно опасный преступник, ближайшие годы моей жизни будут наполнены лишениями и невзгодами.

Но я смотрю на ребят, с которыми меня свело «московское дело», – на Костю Котова, на Самариддина Раджабова – и вижу улыбки на их лицах.

Леша Миняйло, Даня Конон в минуты нашего общения в СИЗО никогда не позволяли себе жаловаться на жизнь. Я постараюсь последовать их примеру.

Я постараюсь радоваться тому, что мне выпал этот шанс – пройти испытания во имя близких мне ценностей. В конце концов, ваша честь, чем страшнее мое будущее, тем шире улыбка, с которой я смотрю в его сторону».

Источник: https://www.vedomosti.ru/society/articles/2019/12/04/817888-gosudarstvo-daet-norkam-poslednee-slovo-zhukova

«Проходил подготовку в неизвестном учреждении»

Не смог доказать, что не призывал к экстремизму, что делать?

Третьего декабря в Кунцевском районном суде началось судебное следствие по делу Егора Жукова, который был задержан в рамках «московского дела».

Как и многие другие фигуранты, изначально Жуков обвинялся в участии в «массовых беспорядках» (часть 2 статьи 212), однако третьего сентября дело по этой статье закрыли, а открыли новое — за призывы к экстремизму в интернете (часть 2 статьи 280 УК). Причиной возбуждения дела стал ютуб-канал подсудимого — «Блог Жукова», который Жуков создал несколько лет назад.

Экстремизм нашли в четырех видео Жукова: «Митинг 7 октября, или Как сливают протест», «Мирная революция возможна (доказательства)», «Митинги, что дальше», «Бойкот выборов — это лишь начало». Три из них эксперты рассматривали как единый объект.

Егор Жуков. Влад Докшин / «Новая газета»

Суд начался в одиннадцать утра, с небольшой задержкой. Адвокат Илья Новиков поздравил участников процесса с Днем юриста, а обвиняемый студент, войдя в зал, встретил государственных обвинителей фразой: «Рады вас видеть, соскучились».

Его допрашивали первым. Во время допроса Жуков рассказал детали своего задержания, а также подробности обысков, в частности, обыска 31 августа, который произошел до того, как его начали обвинять в экстремизме. По заявлению подсудимого, обыск проводился в сговоре с экспертом ФСБ Александром Коршиковым, поэтому оперативники уже заранее знали, что изымать.

— Допрос эксперта Коршикова является одной из самых главных вещей, которые должны произойти на этом процессе, — заявил Жуков.

Первым свидетелем выступил сотрудник института криминалистики СК Кирилл Хмелевский, один из экспертов, которые участвовали в осмотре видео из «Блога Жукова».

На допросе Хмелевский рассказал, что для экспертизы занимался нетипичной для него задачей: ему было необходимо скачать 132 видео с и сделать скриншоты. Все это за один день, потому что «иначе они могли быть утрачены».

После вопросов от государственного обвинения их продолжил задавать один из адвокатов Жукова Илья Новиков. Во время допроса адвокату удалось выяснить, что такую задачу Хмелевский получил от следователя, а руководство рекомендовало ему сотрудничать.

Когда Новиков поинтересовался, почему в протоколе сказано, что установлены видеозаписи, в которых Егор Жуков осуществляет активную политическую агитацию, Хмелевский ответил: «Эти формулировки также внес следователь».

Следующим выступил Александр Коршиков. Он один из авторов одиозной экспертизы, о которой подробно рассказывала «Новая газета». Стоит сказать, что он же выступал экспертом в деле Варвары Карауловой (осужденной за попытку присоединиться к запрещенному в России «Исламскому государству»).

Допрос защита начала с подробного оглашения экспертизы. Все это время Коршиков сидит с безразличным лицом, периодически поправляя адвоката Новикова. После окончания оглашения он начал проявлять неожиданную активность, в том числе язвить (эту интонацию он сохранит во время всего допроса). Вопросы сначала задает Илья Новиков.

— Дата окончания вписана от руки. Почему так произошло?

— Я не знаю, в какое время экспертизу закончили, поэтому вписана от руки. Мы так всегда делаем.

— Вы окончательные выводы сформировали до первого сентября?

— Нет, первого сентября

— Это воскресенье, почему пришлось проводить экспертизу в выходной день?

— Это у вас выходной, а у нас рабочий.

Егор Жуков. Влад Докшин / «Новая газета»

Последующие несколько часов защита последовательно пытается узнать, почему Александр Коршиков сделал в экспертизе именно такие выводы. Сначала выясняется, что специального образования у него нет, подготовку он проходил в 2016 году в неизвестном учреждении.

Потом Коршиков начинает рассказывать о том, как он проводит лингвистические экспертизы. Выясняется, что эксперт берет анализируемый текст и сравнивает его с Уголовным кодексом.

Примерно так в тексте его экспертизы появились и «фальшивые документы», и «приостановка работы учреждений (в частности, избирательной комиссии)», которых не было в речи самого Жукова. Коршиков выступает уверенно, говорит много, часто неразборчиво.

В своей экспертизе он уверен абсолютно, даже принес видеоматериал, который мог бы стать иллюстрацией для некоторых положений.

Суд в изучения видео отказал, но, судя по всему, оно должно было пояснить, что существует единственная верная трактовка слова «протесты». Разбор значения этого слова занял больше всего времени.

Эксперт не отрицал, что существуют как насильственные формы протеста, так и ненасильственные. Однако, по его словам, в современном политическом дискурсе и риторике Егора Жукова их интерпретация очевидна.

Она явно насильственная.

Когда защита пытается выяснить, почему же в одном из четырех видео Жуков через слово повторяет «ненасильственный», Коршиков заявляет, что в этом видео «в творчестве Жукова произошел перелом», который мог быть продиктован влиянием извне.

— Егора нашего завербовали, значит? — уточняет Новиков.

— Меня это не интересует. Лингвистическая композиция в первых двадцати пяти роликах отличается от последующих, она намного сложнее, — равнодушно отвечает Коршиков.

Помимо Ильи Новикова, вопросы Коршикову задает и адвокат Мурад Мусаев. Он более эмоционален.

Илья Новиков, Мурад Мусаев и Егор Жуков.   Влад Докшин / «Новая газета»

— У меня возникло нетерпимое отношение к вашим ответам моему коллеге. Но это же не ненависть.

— Нет.

— Я мог бы употребить даже крепкое словцо.

— Это характеризует вас не с лучшей стороны.

— Но не дает ведь оснований считать меня преступником?

— Нет.

— Моего подзащитного пытаются сделать преступником именно на таком основании, — резюмирует адвокат.

После суд отклонил ходатайства защиты о выступлении лингвистов Анны Левинзон и Нины Добрушиной, заявляя, что они не доказали свою компетентность. В половине шестого вечера судья объявляет часовый перерыв, отклоняя ходатайство защиты об отложении заседания. Но возобновлению процесса помешала эвакуация, которая в последнее время частенько случается в московских судах.

Заседание продолжилось через час после эвакуации, несмотря на ходатайства защиты об отложении дела. Одним из аргументов адвокатов было отсутствие Ильи Новикова, который к тому моменту покинул здание суда. Тем не менее, суд счел, что право подсудимого на защиту не нарушается, ведь на заседании остались два других его адвоката.

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2019/12/03/82979-prohodil-podgotovku-v-neizvestnom-uchrezhdenii

Жилищный вопрос
Добавить комментарий