Может ли ребёнок в 14 лет остаться с приемными родителями, если мать хочет его вернуть?

Тайны приемных семей:

Может ли ребёнок в 14 лет остаться с приемными родителями, если мать хочет его вернуть?

Отказы, возвраты, заработки на детях

Татьяна Байдак — активист сообщества приемных родителей — сама помимо кровного сына воспитывает двоих приемных. Она очень хорошо знает все проблемы и подводные камни приемного родительства.

Татьяна считает, что скандалы, связанные с приемными детьми, случаются вовсе не из-за денег, а из-за неправильных мотиваций, по которым сирот берут в семьи. Специально для «МК» она рассказала и прокомментировала самые дикие истории отказов от детей.

СПРАВКА “МК”

Существуют разные юридические формы устройства ребенка в семью.

■ Усыновление. Усыновленный ребенок получает все права родного, включая право наследовать имущество родителей.

Родители же, в свою очередь, получают все обязанности: например, в случае отказа от усыновленного ребенка они обязаны выплачивать ему алименты до совершеннолетия либо пока его не усыновят другие люди.

Родители не получают пособия на ребенка, кроме единовременного, при передаче в семью, однако имеют право на выплаты и льготы, которые полагаются при наличии кровных детей, — детское пособие, маткапитал и т.д.

■ Опека. Ребенок сохраняет статус оставшегося без попечения родителей. Опекунами, как правило, становятся люди, имеющие родственные связи с ребенком. На ребенка государство выплачивает ежемесячное пособие.

■ Приемная семья. Приемные родители помимо ежемесячных выплат на ребенка получают зарплату за его воспитание. Между приемными родителями и органами опеки заключается договор. За свою работу родители обязаны подробно и регулярно отчитываться — как любые другие наемные работники.

История первая: нет своих детей

Супруги Марина и Сергей Даньшины в 2001 году усыновили 9-месячного мальчика Андрея. Пока он не пошел в школу, приемные родители считали, что ребенок им достался просто идеальный. Однако в школе Андрюша стал хулиганить, не хотел учиться.

В 14 лет в семье начались бурные конфликты, и родители по совету психолога сказали ребенку, что он неродной.

Андрей сильно переживал это известие, плакал, уверял родителей, что когда вырастет, сделает анализ ДНК и докажет, что он их родной сын…

Затем мальчик поступил в техникум на автомеханика, но конфликты продолжались: 16-летний подросток то подделывал студенческий билет, то пропадал ночами в клубах, то отказывался учиться и работать. Однажды украл у бабушки деньги и потратил на фастфуд…

Сейчас родители признались, что поставлены в тупик и хотят вернуть подростка обратно в детдом. Сам Андрей отказывается верить в серьезность их намерений.

Татьяна Байдак: «Это история о нелюбви. О том, что взрослые люди так и не смогли принять и полюбить приемного сына. Ребенок не оправдал надежд и ожиданий отца и матери. С мальчиком было легко, пока он был крошкой — читал стихи на табуретке и слушался маму.

Но вот малютка вырос, появились обычные подростковые проблемы — трудности с учебой, желание гулять и поздние возвращения. А родители не выросли. И так удобно списали все трудности на чужие плохие гены.

Не знаю, какой психолог мог такое посоветовать, но сказать подростку в период пубертата, а тем более в период острого конфликта, что он не родной, — это была вторая очень плохая идея. Первая плохая идея — врать ребенку с детства о его происхождении.

Впрочем, мотивация «нет своих детей» вполне может носить конструктивный характер. Просто нужно осознавать, что важнее — иметь статус родителя или действительно им быть.

История вторая: рождественское чудо

Несколько лет назад известный общественный деятель накануне Нового года постил в своем аккаунте фотки и истории сирот.

Разумеется, он никого не уговаривал усыновлять или брать под опеку, но пропаганда была достаточно сильной. Нашлась девушка-психолог, которая под громкие аплодисменты читателей забрала одного мальчика.

Девушка была замужем, и у нее был родной сын. Эту историю общественник назвал «рождественским чудом».

Девушка стала вести блог о своей семье и приемном сыне, называла его «старшим братом» кровного ребенка. Однако после Нового года подарков ее восторги поулеглись. Бросать работу она не собиралась. Родной ребенок утром шел в садик, а приемный после школы был предоставлен сам себе. Девушка писала о приемном сыне раздражительные посты.

И наконец, когда подросток украл в супермаркете колу и шоколадку, несостоявшаяся мама отвезла его обратно в детдом. Всего в семье сирота пробыл около 3 месяцев.

Татьяна Байдак: «Жалость к бедному сироте — одна из самых деструктивных мотиваций. Пафос девиза «Чужих детей не бывает!», фотографии детей из базы данных, жалостливые посты из соцсетей — все это вызывает в эмоциональном читателе желание вытащить, отогреть.

Ребенок спасен, ура, мы пишем «минус один», это значит, на одного ребенка в системе стало меньше… Но история на этом не заканчивается — начинается жизнь. И первый год — сложная адаптация и ребенка, и взрослых.

Причем ребенка уже не жаль, потому что он теперь не сирота, у него есть родители, а он, несмотря на это, может делать все назло: портить мебель, требовать дорогих подарков, кричать, что вы ему никто… И вам его уже не жалко! Нельзя заменить любовь жалостью, да и невозможно постоянно жалеть.

В этой истории произошло рождественское чудо, ребенок обрел семью, но это было только самое начало. Дальше от его новых родителей требовался колоссальный труд, терпение и много сил. К сожалению, душевных сил родителей хватило очень ненадолго».

История третья: замена умершего

У одинокой мамы 8-летней сын погиб в аварии. Через какое-то время она взяла из детдома трехлетнего мальчика. Все было прекрасно, пока приемному сыну не исполнилось 8 лет.

Тогда мама достала из шкафа одежду и игрушки погибшего ребенка — в пользование нового сына.

Подруга, зашедшая к ней в гости, ужаснулась: все-таки за 10 лет детская мода немного изменилась, да и пролежавшие в шкафу все это время вещи пахли затхлостью. Вдобавок мама развесила по всей квартире фотографии покойного малыша…

После расспросов подруги мама призналась: ожидала, что новый ребенок сможет заменить погибшего, но этого не произошло.

Наоборот, достигнув 8-летнего возраста, неродной мальчик начал напоминать о родном, и мама стала особенно остро чувствовать различие своего отношения к тому и другому мальчику.

Ее коробило, что все в приемном ребенке было другим, он оказался совсем не похож на первого сына. «Я хочу вернуть его в детдом», — призналась женщина подруге.

Эта история с хорошим концом, так как здесь с помощью психологов женщина справилась с наваждением, сумела принять приемного ребенка, и они снова стали семьей.

Татьяна Байдак: «За год до того, как мы с мужем взяли приемных детей, у нас после неизлечимой болезни умер четырехлетний сын. Мы взяли в семью мальчика-подростка.

Ровно через две недели в опеке нам показали фото мальчика 5 лет и сказали: если не найдется семьи, ребенок попадет в детский дом. У нас не было выбора. Второй наш приемный сын очень похож характером на погибшего. Произошло именно то, чего мы так боялись.

Но, к счастью, мы себе отдаем отчет, кто есть кто, — младший хоть и занял пустое место в семье, но заполнил его собой, а не нашими ожиданиями. И, честно говоря, мне сейчас совсем непонятны наши страхи: как можно пытаться заменить одного человека другим?

Желание усыновить ребенка людьми, потерявшими своего, может носить конструктивный характер, если семья пережила свое горе. Для завершения этого процесса нужен как минимум год, а лучше — полтора-два».

История четвертая: компаньон для ребенка-инвалида?

Дети-инвалиды — всегда больная тема для родителей. Ребенок может быть обеспечен, любим и счастлив, но родительское сердце точит червь: а что будет с ним, когда я умру? Кто станет ему родным человеком?..

Нередко такие родители приходят к мысли взять из детдома ребенка с похожим недугом. Это кажется благородным и верным решением: ведь они уже знают и умеют реабилитировать и социализировать ребенка-инвалида, а у ребенка появится близкий человек до конца жизни. Однако…

Эта история старая, но она потрясла в свое время общество. Работница детдома взяла домой мальчика и девочку как компанию и будущих помощников для своей дочки с синдромом Дауна. Приемные дети были на несколько лет старше.

Поначалу все трое прекрасно общались, а затем детдомовцы стали подростками и полюбили друг друга. На младшую девочку они прекратили обращать всякое внимание.

Мать не понимала, как справиться с этим, нарастал конфликт, и в итоге после череды скандалов женщина отдала назад сначала приемного мальчика, а затем и девочку.

Татьяна Байдак: «В семье родился инвалид, его не принимает общество, как он будет жить, когда нас не станет?..

Так думают родители и идут за приемным — за компаньоном для своего ребенка, который будет с ним играть в детстве и ухаживать в будущем.

Но ведь приемный ребенок тоже требует заботы и внимания, часто сам не очень здоров. И, конечно же, он не обязан быть вам благодарным и отрабатывать свой «долг».

Но я знаю истории, когда родители ребенка с синдромом Дауна или ДЦП брали детей с аналогичными диагнозами. И получалось все отлично. Приемный ребенок вырван из детского дома, он приобрел семью; кровный получил брата или сестру и одновременно друга. Главное — принимать приемного ребенка как равного кровному, а не как слугу».

Все эти истории говорят о том, что проблемы приемных семей гораздо шире, чем кажется на первый взгляд. И деньги — далеко не самая важная вещь в отношениях приемных родителей и детей. Даже психологи отмечают, что это далеко не самая плохая мотивация.

— Даже если ребенка взяли ради зарплаты приемного родителя, это совершенно не значит, что его бьют и не кормят, — говорит Татьяна Байдак. — Наоборот, приемный родитель будет заинтересован хорошо заботиться о ребенке, чтобы сохранить желаемую зарплату.

Он будет мотивирован хорошо выполнять свою работу. А специалисты опеки, учителя школы, воспитатели детского сада и преподаватели секций и кружков будут рассматривать этих детей под лупой.

Будни современного опекуна — это внимательные взгляды соседей, регулярные посещения сотрудников органов опеки и соцзащиты, характеристики на детей из учебных учреждений, отчеты о потраченных средствах и ежегодные диспансеризации.

Это, конечно, сложно, но, наверное, всем людям нравится делать то, что у них получается, и видеть результат своих усилий. У меня получается быть мамой.

Читайте материал: “Шокирующие откровения приемной матери: “Этих детей невозможно полюбить”

Источник: https://www.mk.ru/social/2017/06/19/tayny-priemnykh-semey-khochu-vernut-ego-v-detdom.html

Истории матерей, которые жалеют о рождении детей

Может ли ребёнок в 14 лет остаться с приемными родителями, если мать хочет его вернуть?

Джин Маккензи, Нина Назарова Программа Виктории Дербишир, Русская служба Би-би-си

Большинство родителей признаются: воспитывать детей – это тяжелый труд. Но в то же время, утверждают они, радость, которую приносят дети, перевешивает все возможные трудности и проблемы. Однако есть матери, которые жалеют о рождении детей. Пять женщин из Великобритании и России рассказали, каково это – втайне раскаиваться в своем материнстве.

Рэйчел

“Если бы я могла повернуть время вспять, я бы никогда не завела детей”, – говорит Рэйчел, которой сейчас за пятьдесят.

У нее трое детей – младшему из которых сейчас 17 – и большую часть времени она была матерью-одиночкой.

Image caption Рэйчел признается, что не слишком много думала о том, как рождение детей повлияет на ее жизнь

“Были времена, когда я не чувствовала себя достаточно зрелой для того, чтобы брать на себя ответственность за кого-то еще – этого маленького человека, который нуждался во мне, чтобы выжить, – рассказывает женщина.

– Мне казалось, что материнство – это бесконечный цикл: ты кладешь ребенку бутылку или еду в рот, чтобы она вышла с другого конца – и в какой момент это должно стать весело? Мне просто хотелось кричать.

Если вы мечтали о материнстве, тогда это здорово – теперь у вас есть все, что вы хотели. Но если у вас нет материнского инстинкта, то вы оказались в ловушке”.

Рэйчел признается, что не слишком много думала о том, как рождение детей повлияет на ее жизнь – если бы она понимала это, то никогда не стала бы рожать.

“Но я чувствую себя виноватой [из-за того, что думаю так], потому что я очень люблю своих детей”, – говорит она.

“Ты понимаешь, что не была хорошей матерью, и это вина, которую ты постоянно ощущаешь, она никогда не исчезает. И ты думаешь: знают ли твои дети об этом? – говорит Рэйчел – Но ведь жизнь не должна заключаться в том, чтобы отказаться от себя и своей свободы ради их жизни?”

Женщина говорит, что в этом трудно кому-либо признаться, потому что “люди начинают думать, что ты плохой человек”.

Но Рэйчел отчаянно нуждается в общении с женщинами, которые испытывали то же самое. “Я чувствовала себя очень одинокой. Мне казалось, что со мной что-то не так. Если бы я могла поговорить об этом с кем-то, кто бы меня понял, мне было бы легче справиться с материнством”, – объясняет она.

Как часто такое встречается?

Невозможно точно сказать, сколько женщин чувствуют себя подобным образом, потому что мало кто говорит об этом открыто.

В 2015 году израильский социолог Орна Донат опубликовала исследование, поговорив с женщинами, сожалеющими о рождении детей. Она охарактеризовала эти чувства как “неизученный материнский опыт”.

Опрошенные женщины утверждают, что это не то же самое, что постродовая депрессия.

Элисон

“Я представляла себе маленькую счастливую семью, дом с садом и детишек, бегущих в школу – сказку”, – рассказывает Элисон. Она была приемным ребенком и всегда мечтала создать собственную семью.

Но родив своего первого ребенка – сына – она обнаружила, что не испытывает материнских чувств. Отчаянно желая избавиться от своей новой роли, она вернулась к работе уже спустя шесть месяцев после родов.

Image caption Элисон говорит, что не знала, как играть со своим ребенком

“Я думала о том, как бы взять выходной и оставить ребенка с няней, чтобы у меня был день для себя, – рассказывает женщина. – Не то, чтобы я не хотела проводить время с ним, просто я не знала, что мне с ним делать, как с ним играть”.

Элисон и ее муж не хотели, чтобы сын был единственным ребенком в семье и завели еще одного. Сейчас оба мальчика учатся в университете.

Женщина признается, что если бы знала, каким будет ее материнство, то не стала бы рожать: “Чужие нужды и желания выходят на первый план.

Мантра двух последних десятилетий звучала так: “Если все счастливы, то и я счастлива”. Иногда это немного раздражает. Я могла бы сделать лучшую карьеру.

Но на протяжении 15 лет я отводила детей в школу и забирала их оттуда, это очень ограничивало мой карьерный рост”

Элисон подчеркивает, что любит своих детей, но признается, что ее натура слишком эгоистична для материнства.

По ее мнению, многие женщины не говорят об этом из опасений, что их осудят: “Они не хотят, чтобы их считали эгоистичными. Смысл в том, что если ты не хочешь детей, то ты плохая мать”.

Джой

Джой, родившая дочь 20 лет назад, довольно скоро поняла, что не хочет быть матерью. “Все говорят о дикой сказочной любви, которую испытывают после рождения ребенка. Но я не чувствовала ничего такого. Я чувствовала только огромную ответственность”, – говорит она.

Image caption Джой утверждает, что у нее отсутствует материнский инстинкт

Джой изо всех сил пытается взглянуть на первые годы жизни своей дочери с любовью. “Это было тяжело. Каждодневный тяжелейший труд, – вспоминает она. – Я думаю, все матери проходят через такое, просто я не могла найти хоть что-то, что могло бы доставить мне удовольствие. Это был мрак”.

Женщина считает, что у нее просто нет материнского инстинкта: “Кажется, у меня нет способности быть любящей, доброй и теплой матерью. Долгое время я думала, может, другие матери просто шутят, когда описывают радости своего материнства, и однажды они расскажут правду?”

Джой говорит, что хотела вернуться к работе, продолжить карьеру и заняться бизнесом, а материнство доставляло ей дополнительные хлопоты. Женщина знает, что ее дочь часто сомневалась в ее любви. “Но я люблю ее. Просто наша связь не такая тесная”, – утверждает она.

Джой считает, что если бы больше женщин открыто говорили о своих чувствах, то на них бы меньше давили, чтобы они становились матерями. “Таких, как я, гораздо больше, чем кажется”, – настаивает она.

“Было бы по-настоящему здорово, если бы женщины стали честными с самими собой. Если заниматься детьми и семьей – это действительно важно для вас, то вложите в это всю свою душу.

Но если вы чувствуете, что это не ваше, то не бойтесь и не стыдитесь того, чтобы встать и сказать: “Я не из тех, кто хочет стать матерью. Я не хочу детей”.

Мария

Подобные переживания встречаются у женщин самого разного возраста и опыта, независимо от страны проживания.

По мнению Марии – она живет с мужем и двумя детьми в Москве – в ее случае они были вызваны самой спецификой отношений родитель-ребенок, где родитель больше дает, чем получает.

“Спрятаться от этих отношений или сказать “не на этой неделе” или “не сегодня” – невозможно. Родитель все время отдает, а получает взамен просто наличие ребенка у себя.

Особенно лет до трех-четырех ребенок нарцисс, что абсолютно нормально, и он вообще не слышит, что у мамы болит голова или что мама не хочет идти гулять, – объясняет девушка.

– Если говорить о самых простых вещах, сейчас мне кажется фантастикой, что когда-то я могла принять душ тогда, когда я хочу. Или, скажем, захотела в Суздаль рвануть и рванула”.

По мнению Марии, ни кино, ни масс-медиа не показывают материнство реалистично: это либо идеальные женщины с идеальными младенцами, либо карикатурные замученные матери, но тоже без подробностей. В результате, когда у Марии в 29 лет родился сын, у нее были “ожидания подарочного младенца”.

“Что я думала, когда у меня не было детей? Я думала, что когда в моей жизни появится младенец, я буду готовить супер-полезные дефлопе с ягодами асаи, а ребенок будет спать и не отсвечивать, а если проснется, то будет смотреть на мобиль крутящийся, потом я его положу на развивающий коврик на живот, и он будет лежать и говорить “агу-агу”, – с иронией вспоминает девушка. – Короче говоря, я не понимала вообще, что это будет человек, у которого есть очень сильные потребности и который вообще ничего не может сделать, чтобы их удовлетворить. Что ему нужно будет помогать делать все: спать, есть, какать, играть, жить”.

Правообладатель иллюстрации George Marks/Getty Images Image caption Поп-культура, масс-медиа и реклама традиционно приукрашивают материнство

При этом общество очень требовательно к матерям буквально с первого дня жизни ребенка: “Когда у меня родился старший сын, он издал первый крик и так и продолжил кричать – он и сейчас почти не прекращает. И в роддоме среди ночи забежала медсестра: “Почему он у вас так кричит? Что вы с ним делаете?” Я, конечно, сразу почувствовала себя ужасной матерью”.

В силу всех этих факторов у Марии после рождения сына возникла послеродовая депрессия. “Для меня было невыносимо находиться с ребенком. У него с двух месяцев была няня шесть дней в неделю по десять часов в день, и я паниковала, когда наступал седьмой день, и мне надо было остаться одной с ним”.

Мария обратилась к психотерапевту и начала принимать антидепрессанты.

“По мере того как психотерапия начинала работать и повышался мой уровень осознанности в родительстве, тем меньше работала няня, – вспоминает девушка.

– К восьми месяцам она осталась на два раза в неделю по полдня, а к году я совсем отказалась от няни, потому что включились мои границы, я поняла, что иногда имею право в чем-то отказать ребенку, что иногда нормально найти компромисс. Я перестала себя оценивать как мать: я просто такая, какая я есть”.

По словам Марии, главный человек, с которым она может обсудить свои чувства, – это ее муж: “Он тоже мне открыто говорит, что иногда хочется пульт от детей завести и их выключить или отменить”.

Достаточно откровенна девушка и с подругами: “Я не могу открыто сказать, что я жалею, что у меня есть дети, но сказать: “Как круто было бы сейчас пойти танцевать до утра”, могу”.

Однако на понимание родителей она не рассчитывает и предполагает, что они, скорее всего, осудят такие чувства.

Сейчас в семье уже двое детей, и Мария смогла найти подходящий себе режим и благодаря психотерапии избавиться от стыда за свои эмоции: “Ощущение, что я жалею о том, что у меня есть дети, перестает быть преобладающим, но все равно это ощущение бывает. И я научилась его просто принимать и не чувствовать себя за него виноватой”.

Правообладатель иллюстрации Sean Gallup/Getty Images Image caption В социальных сетях молодые матери часто жалуются, что у них не получается спокойно принять душ или даже в одиночестве сходить в туалет

Елена

Для Елены из Петербурга материнство оказалось связано с “ощущением клетки” и “фактическим запретом на себя”.

“В нашей культуре, когда рождается ребенок, женщина теряет право на себя и становится обслуживающим персоналом в режиме 24/7. И физически, и эмоционально”, – рассказывает молодая мать двоих детей, восьми и полутора лет.

Елена объясняет, что неоднократно слышала в свой адрес слова: “А зачем тогда рожала?” – “Посыл такой, что если уж ты впрягся, то ты должен полностью все тянуть, и твои потребности где-то на заднем плане.

Ты не имеешь права уставать. Ты не имеешь права на свои желания.

А самое страшное, что общая бытовая замученность не дает возможности даже вспомнить о своих желаниях, и в какой-то момент ты просто перестаешь хотеть”.

Женщина связывает это с тем, что забота о детях до сих пор считается прерогативой матери и в лучшем случае бабушек, но не отцов. “На словах все здорово, но в реальности у моего мужа своя жизнь, – рассказывает Елена.

– Он занимается своими делами и может периодически подойти погладить ребенка по головке. Да, он готов всячески выкладываться и зарабатывать деньги, но реальная бытовая жизнь полностью на мне. Вплоть до того, что как вытереть попу ребенку, он не очень понимает.

Конечно, каждая вытертая попа сама по себе не важна, но в итоге они складываются в бесконечную череду”.

Правообладатель иллюстрации LOIC VENANCE/AFP/Getty Images Image caption Традиционное распределение ролей в семье подразумевает, что уход за детьми – исключительно женская ответственность. Из-за этого матери могут чувствовать себя в изоляции

Кроме того, матери сталкиваются со специфическими проблемами, связанными с “полной перегруженностью”. “Я не выношу, когда меня трогают руками.

Это очень знакомое матерям маленьких детей ощущение – чувство затроганности: когда тебя постоянно трогают, щиплют, хватают, постоянно кто-то на ручках, – приводит пример Елена. – В результате, когда подходит муж и начинает гладить меня по голове, я просто стискиваю зубы и жду, когда это закончится.

Человеку без детей это объяснить крайне сложно. А главное, меня тут же спросят – как же так, это же твои дети, ты же их любишь, они же такие чудесные?”

Молодая женщина признается, что даже удовольствие от общения с детьми она сейчас воспринимает как “немножечко стокгольмский синдром”: “Я не могу ничего сделать, я уже просто окончательно потеряла себя, не понимаю, что я хочу, что происходит вокруг, у меня единственное желание куда-то забиться и посидеть пять минут, чтобы меня никто не трогал руками. Но зато они же замечательные, зато это же счастье”.

При этом, по словам Елены, до недавнего времени она даже себе не могла признаться в таких чувствах, так как “внутри стоит огромное табу”.

Культура, в которой Елена была воспитана, подразумевает, что “дети – это автоматически счастье, это главное, что есть у нас в жизни, самое важное”.

Первая статья о том, что родитель не всегда счастлив от своего родительства и что родитель имеет право уставать, попалась женщине на глаза только несколько лет назад.

Сейчас таких публикаций становится все больше: Елена упоминает группу во “ВКонтакте” “#щастьематеринства”, где женщины анонимно делятся своими переживаниями, и онлайн-журнал “Нет, это нормально”.

Она объясняет, что открытый разговор ей чрезвычайно важен: “Проблема в полной стигматизации подобных мыслей – когда впервые с ними сталкиваешься, кажется, что ты урод, что у всех остальных все нормально. Поэтому разговор в прессе – это адски важно.

Лежишь, ребенка ночами кормишь и страницами читаешь в восторге от того, что ты не одна”.

Имена героинь были изменены.

Источник: https://www.bbc.com/russian/features-43626373

Россияне возвращают приемных детей: «Вместо конфетки растет чудовище»

Может ли ребёнок в 14 лет остаться с приемными родителями, если мать хочет его вернуть?

После принятия так называемого “закона Димы Яковлева” в России появилась мода на приемных детей. Спустя пять лет тенденция обратная Александр Мамаев © URA.RU

Государственная политика «каждому ребенку — семью» дает сбой: пока одни, долго и мучительно получая разрешения, добиваются права взять «отказника» в семью, другие, «хапнув горя» с такими детьми, возвращают их в детские дома.

Приемные родители все чаще приходят к осознанию горьких истин: «волшебника из меня не вышло» и «приемный ребенок никогда не станет таким же родным, как кровный».

Откровения сотрудников опеки, реабцентров и личный опыт семей с «приемышами» — в материале «URA.RU».

«Мне известно о двух недавних случаях: вернули мальчика-подростка и двух детей в Екатеринбурге, брата и сестру.

Их привезли из другой области, насмотревшись на программу Тимура Кизякова «Пока все дома». А теперь вот…», — рассказала «URA.RU» сотрудник Центра сопровождения приемных семей «Найди семью» Юлия Аюпова.

По мнению директора одного из детских домов в Свердловской области (теперь они называются «социально-реабилитационными центрами»), тенденция пока мало заметна, но в скором времени стоит ожидать вала возвратов «приемышей».

«В приемные семьи брали месячных, пятимесячных, годовалых, пятигодовалых. Прошло десять лет: дети выросли — у них начался переходный период. С ними надо работать, а это непросто.

Многие начинают отказываться», — объясняет заведующая на условиях анонимности (за такие слова бюджетник может легко потерять работу).

«Они получают за ребенка больше, чем у некоторых зарплата»

По мнению руководителя детского дома, одна из причин происходящего кроется в деньгах. «Опекуны получают за каждого ребенка больше, чем у некоторых зарплата, — говорит заведующая. — А когда он подрос и стал неуправляем, они пишут заявление и отказываются».

Размеры пособий и «зарплат» приемным родителям в Свердловской области

Инфографика: Андрей Гусельников

Для Екатеринбурга, где уровень жизни и расходов высокий, мотивация «заработать» на приемных детях встречается не так часто (больше потеряешь). Для городов в глубинке, где работы нет, а зарплаты маленькие, опекунство материально очень даже выгодно.

Так, в Свердловской области пособие, предоставляемое приемной семье, составляет почти 8 тысяч рублей на одного ребенка до семи лет, кроме этого, каждому из замещающих родителей выплачивается вознаграждение 3750 руб. (5300 — если один приемный родитель).

Итого — 15500 на семью (см. инфографику).

«Для области это очень неплохие деньги, — говорит источник „URA.RU“. — Плюс к вознаграждению идут надбавки — в зависимости от возраста ребенка и наличия заболеваний или инвалидности. А если детей несколько? Может набежать и 40, и 50 тысяч.

Да таких зарплат в маленьких городах и не видали!». При этом на Урале выплаты за приемных детей — не самые высокие по стране — больше всего опекунам платят в Москве.

Там, по словам московским специалистов, тенденция к возвратам детей в детдома давно уже заметна.

Многие детдомовцы — социальные сироты: их родители либо сидят, либо на свободе, но лишены родительских прав

Александр Мамаев © URA.RU

«Я волшебник, сделаю из ребенка конфетку»

Впрочем, по мнению специалистов, работающих с приемными семьями, главная причина и взятия ребенка в семью, и отказа от него — вовсе не денежная.

«Возвращают не из-за денег, а из-за того, что не совпали ожидания, — говорит директор детского дома (реабилитационного центра) из Челябинской области. — Частая мотивация: „В детском доме ситуация ненормальная, а я волшебник, весь такой хороший — возьму ребенка и сделаю из него ‚конфетку‘. Но к пубертатному периоду вместо ‚конфетки‘ из ребенка вырастает ‚чудовище‘.

«Начинаются побеги из дома, воровство — гены-то сказываются! — цинично объясняет ее коллега, заведующая свердловским детдомом. — Да, 50% процентов дает воспитание, но 50% — это гены, от них не уйдешь!

Если мама алкоголичка, а папа — сиделец? Если они зачали ребеночка в тюрьме? Когда он в 9 лет начинает воровать, а в 15 — заниматься сексом, кто с ним справится? Вот они и попадают к нам обратно в реабилитационные центры».

Основной контингент в детских домах — социальные сироты: их родители либо в тюрьме, либо лишены родительских прав. Например, дети с фетальным синдромом, чьи матери злоупотребляли алкоголем во время беременности

Схема: с сайта alkogolizm.com

«Часто детей возвращают не столько приемные семьи, сколько бабушки-опекуны, — говорит директор благотворительного фонда „Дети+“ (г. Москва) Ольга Кирьянова.

— В таких семьях — разрыв поколений, бабушки вообще не понимают внуков: они либо их гиперопекают, либо просто не могут с ними справляться».

По ее словам, ситуация еще более осложняется, если приемный ребенок — с каким-нибудь социально значимым заболеванием, например, с ВИЧ.

«Подрастает поколение ВИЧ-инфицированных приемных детей, — рассказывает Ольга. — Если такой ребенок сбежит из дома, прекратит принимать лекарства, вирусная нагрузка „подскачет“ — кто будет отвечать? Приемный родитель. Сколько ребенок проживет без терапии? Год-полтора.

А сколько он за это время может заразить других людей — в активном-то молодом возрасте? Опекуны понимают, что они реально не справляются, и принимают решение отказаться. С начала года на моих глазах бабушки вернули в учреждения двух таких подростков.

Сейчас мы общаемся с семьей, где девочка-подросток, и там может произойти то же самое».

Сиблинги и «паровозики» против родных детей

Главное, чего не понимают все: дети из детдомов не просто отличаются от семейных — они совсем другие. «Одна мама на днях рассказывала, что ее приемный ребенок, до того, как попал в семью, никогда не держал в руках яблока, — рассказывает Аюпова.

— В столовой им его давали нарезанным, целым он его никогда не видел (только на картинке) и, когда взял в руки, не знал, что с ним делать. Понимаете, таким детям нужно целую картину мира свернуть и вместо нее развернуть новую.

В которой их не бьют, не надо строем ходить, пить и есть по расписанию».

По мнению специалистов, политика государства при усыновлении сиблингов — отдавать их только в одну семью — абсолютно правильная

URA.RU

Реакции «приемышей» на самые обычные вещи часто ставят родителей в тупик. «Я свою младшую взяла в три года: помню, как она плакала, когда не находила на стуле свою одежду, — рассказывает Ольга Кирьянова.

— Она привыкла, что когда просыпается — на стуле должна быть ее одежда. А в семье так не будет: ее могут смахнуть или убрать в шкаф — и ты должен подойти к шкафу, найти себе одежду. У нас все это превращалось в плач.

Когда он на протяжении целого дня, и это не один раз, а длится месяцами — в какой-то момент нервы не выдерживают ни у кого».

При этом, по словам Ольги, «приемыши» — великолепные манипуляторы. «Они очень здорово сканируют самые слабые места взрослых — это у них на „раз-два“, — говорит она. — Находят „ахиллесову пяту“ и начинают „бить“ по ней».

А если такой ребенок не один? Сегодня это — политика государства, чтобы сиблинги (братья-сестры) попадали в одну семью. Иногда приемным родителям отдают целые «паровозики» (несколько братьев-сестер с разницей в возрасте).

«У таких детей психическая травма на всю жизнь, — говорит Ольга Кирьянова. — Эту травму могут „проработать“ только очень высококвалифицированные психологи. Но таких психологов, компетентных в сфере отношений в приемных семьях, очень мало. В Москве они есть — во многих городах нет. Нет ни людей, ни понимания этой специфики».

«Нестандартных» детей видеть никто не хочет

Детдомовцы не просто отличаются от домашних детей — они совсем другие

Александр Мамаев URA.RU

По мнению Ольги, которая прошла путь приемного родителя сама и которая помогает сегодня другим приемным семьям, одна из главных бед — отсутствие поддержки со стороны государства, служб, социальных институтов. Но не денежной, а реальной.

«Многие семьи нуждаются в сопровождении еще на первых этапах, когда ребенок только попал в семью (особенно, если он старше 3-4 лет), — говорит Ольга Кирьянова.

— Самый сложный период — подростковый: мало кто из родителей готов жертвовать своим спокойствием, расплачиваться седыми волосами и морщинами за этого ребенка.

При этом родители нигде не находят поддержку: педагоги чаще всего не понимают приемного ребенка — бесконечные вызовы в школу, угрозы комиссиями по делам несовершеннолетних».

Большой удачей считается, если приемного ребенка удалось пристроить в кружок или секцию.

«Приемный ребенок часто границ не понимает, и этого взрослого (тренера, педагога) тоже проверяет на прочность, — объясняет Ольга. — Многие готовы к такому? Улаживание всех конфликтов опять ложится на приемных родителей.

Если ребенку удалось зацепиться в кружке, секции — для семьи это огромная помощь. Но чаще всего этих нестандартных детей никто не хочет видеть».

При попадании в приемную семью у них ломается вся картина мира

Александр Мамаев URA.RU

Причем все это — речь о детях условно здоровых и с сохранным интеллектом. Отклонения все проблемы усугубляют. «Недавно был случай: ребенок 5 лет, ВИЧ плюс инвалидность (ДЦП), уровень развития — как у трехлетнего, — рассказывает директор детского дома.

— Приемная мама забрала его из областного центра и перевезла в „область“. Конечно же, поселок неласково принял такого больного ребенка: каждый врач счел необходимым высказать ей, какая она дура, что взяла такого.

В детском саде схватились за голову! В итоге через четыре месяца ребенок вернулся в детский дом».

По мнению экспертов, службы сопровождения приемных семей должны развиваться в первую очередь на базе детских домов. «Нужно, чтобы они были дружественны по отношению к приемным семьям, чтобы те чувствовали, их трудности понимают и разделяют, — говорит Кирьянова. — А сегодня детдома — это еще один контролирующий орган, и семьи не идут туда за помощью, как и к службе опеки».

«Кто его возьмет, если он «возвращенный»?

Говорят, что приемные дети, какими бы трудными они ни были, переживают отказ от них и возврат в детдом очень тяжело. «Для ребенка вторичный возврат — это настоящий удар. По всем его системам доверия.

Такой ребенок вряд ли когда-нибудь уже поверит взрослому», — говорит психолог Юлия Аюпова. «Теряется не просто вера во взрослых — в смысл жизни! — добавляет Ольга Кирьянова.

— Зачем жить, если ты никому не нужен?».

Численность детей, состоящих на учете в государственном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей (тысяч детей). По мнению экспертов, тенденция на уменьшение сирот сходит на нет

Схема: с сайта usynovite.ru

При этом, по ее словам, если сравнивать ребенка, который никогда не был в семье, и который пожил у приемных родителей, но его вернули в детдом, то последний все-таки в «выигрыше». «У него появляется опыт семейной жизни, — поясняет Ольга. — Есть шанс, что, пережив травму, он сможет построить свою семью. Он хотя бы видел, как это бывает».

«Когда ребенка возвращают, он снова появляются в банке данных детей на опеку/усыновление, — поясняет руководитель детдома. — Его может взять другая семья. Но кто его возьмет, если он „возвращенный“?».

«Мы работаем именно в эту сторону: обучаем, как нужно работать с таким ребенком, как он будет себя вести, что он обычно делает в периоде адаптации, какие будут проблемы в школе.

— рассказывает Юлия Аюпова о работе своего „Центра сопровождения приемных семей“. — Работаем с родительским выгоранием, потому что приемные родители получают большой стресс, воспитывая такого малыша.

В общем, помогаем не вернуть — оставить его дома».

Теоретически всех опекунов и усыновителей заранее готовят к предстоящим трудностям. «Они все у нас проходят школу приемных родителей, подготовлены к сложным ситуациям», — убеждает меня чиновница из свердловского минсоцзащиты. Однако, по мнению людей «в теме», эта «теория» мало что дает, а проверку практикой родители зачастую не выдерживают.

Вывод, к которым приходят эксперты: выбрав приоритет по устройству детей из детдомов в семьи, государство сделало верный, но не до конца продуманный шаг: деньги были выделены, а система (специалисты, службы сопровождения) оказалась не готова.

«URA.RU» обратилось с просьбой прокомментировать поднятую тему в адрес министерства социальной политики Свердловской области. К моменту публикации материала ответ не поступил.

Источник: https://ura.news/articles/1036271019

Жилищный вопрос
Добавить комментарий