Имеет ли бабушка право на квартиру, если давала деньги на ее покупку, а собственником является внучка?

«Нас с дочкой выселяют на улицу». Минчанка купила квартиру, а спустя время ее «отобрал» позапрошлый владелец – Недвижимость Onliner

Имеет ли бабушка право на квартиру, если давала деньги на ее покупку, а собственником является внучка?

У риелторов есть железный аргумент, который они любят припоминать людям, попавшим в сложную ситуацию с недвижимостью: если бы покупка или продажа осуществлялась через агентство, то сделка была бы чиста и прозрачна.

Минчанка Алеся так и поступила, купив квартиру с помощью риелтора, однако это не спасло ее от одновременной потери и купленной квартиры, и денег.

Ее ждал сюрприз: объявился не прошлый владелец квартиры и даже не позапрошлый, а его дочь с требованием вернуть жилье.

Алеся — мать 7-летней девочки. До злополучной покупки она долгое время жила с мужем в квартире в Шабанах. Как только на свет появилась дочка, семья начала копить на расширение площади — чтобы у ребенка была отдельная комната. В прошлом году семейный капитал наконец позволил потратиться на жилье. Было решено продать старую квартиру и купить новую. «Однушку» продали за $48 тыс.

— Начали подыскивать себе двухкомнатную квартиру. Главное условие покупки — отсутствие ремонта, шаговая доступность школы и поликлиники, так как ребенка укачивает в транспорте и далеко ездить нет возможности.

Новое жилье выбиралось долго и тщательно: варианты находились не те, что надо. Однажды на глаза Алесе попалось объявление о продаже «двушки» на проспекте Газеты «Звязда». Квартира продавалась через агентство.

— Мы с супругом приехали на просмотр квартиры, нас все устроило, близкие тоже одобрили. Оформлять квартиру при покупке решили на маму, ведь основная сумма денег была у нее. Да и родители боялись оформлять жилье на меня: я дважды подавала на развод, и в случае окончательного распада семьи супруг мог бы выразить претензии на квартиру…

В июне прошлого года мама Алеси заключила договор с прошлым владельцем — Анастасией. «Обновка» обошлась в $60 тыс.

— На тот момент в квартире никто не был зарегистрирован, лицевой счет был чист. Жилье было подготовлено к продаже риелторами. Мы поехали в РСЦ, переоформили квартиру на маму. Почти сразу мама оформила договор дарения на меня.

Первая тревожная весточка поступила от соседей при случайном разговоре. Они поспешили предупредить: по квартире были судебные тяжбы. Алеся заволновалась и, чтобы успокоить душу, на следующий день поехала в агентство.

— Выяснилось, что до нашей сделки был судебный процесс. Анастасия требовала снятия с регистрационного учета дочери предыдущего владельца — Анатолия.

До сделки агент об этом обстоятельстве умолчал, но после требования разъяснений переслал Алесе на почту решение городского суда. В нем значится, что Анастасия является собственником квартиры, а прошлый владелец и его дочь сняты с учета.

— Прочитав решение, я успокоилась. Квартиру мы купили абсолютно законно у собственника, и в ней никто не был прописан.

Ничто не предвещало беды. Деньги законно переданы прошлому владельцу, квартира законно куплена и оформлена, риелторы довольны заработком. Семья принялась делать ремонт, выделив на это $15 тыс.

— Залили стяжку по всей квартире, положили плитку, ламинат, поставили везде стеклопакеты, выровняли стены, заменили всю электрику, сантехнику, купили встроенную кухню, поставили встроенные шкафы, натянули потолки.

По словам Алеси, первоначально квартира была в ужасном состоянии: отсутствие ремонта, неприятный запах, на стенах трещины, ржавые трубы. Но этот «чистый лист» ее устраивал: в голове давно сидел образ новой квартиры по своему вкусу и разумению.

В декабре 2015 года Алеся внезапно получает повестку в суд и письмо с информацией: квартира арестована. Начались бесконечные судебные тяжбы.

— Оказалось, что Анастасия (прошлый, второй владелец) купила квартиру у Анатолия (позапрошлый, первый владелец), который в это время отбывал наказание за неуплату алиментов. Квартира досталась ему по наследству, но в ней была прописана его несовершеннолетняя дочь, которая при разводе родителей в 2001 году решением суда была оставлена с матерью и все время проживала с ней по другому адресу.

Регистрация дочки была формальной. Это доказала Анастасия в городском суде, который вынес однозначное решение: девочка должна быть снята с учета. Об этом говорят и справки из роддома, детского сада, поликлиники, школы. Местом проживания в этих справках значится только один адрес — адрес проживания матери.

Анатолий продал квартиру Анастасии и на вырученные деньги купил двухкомнатную квартиру на Минина. Он предлагал прописать туда свою дочь, но мать была против. Таким образом, Анастасия была вынуждена обратиться в суд для устранения препятствий к вступлению в право пользования квартирой. Но даже после этого, выходит, дочь первого владельца претендует на мою квартиру.

После множества заседаний суд вынес решение: установить факт ничтожности договоров купли-продажи между всеми владельцами, признать недействительность договора дарения между Алесей и ее мамой. Квартиру полагается вернуть Анатолию и зарегистрировать в ней его дочь. Анатолий должен выплатить Алесе 1 353 540 000 рублей.

— Дочь Анатолия с матерью хотят отсудить у меня мое единственное жилье. Они не имеют никаких имущественных прав на эту квартиру. Истребовать имущество имеет право только собственник, а они третьи лица, в квартире не жили и ни копейки в нее не вложили. Их исковые заявления содержат одни лишь желания проживать в нашей квартире.

Анатолий утверждает, что при продаже квартиры заручился устным согласием бывшей супруги на снятие девочки с регистрационного учета, а сейчас она заявляет, что такого согласия не давала.

Но по закону оно и не нужно, так как отец и мать, являясь равноправными родителями, могут выражать права их совместного ребенка. Достаточно согласия одного из родителей.

Это подтвердила на суде и нотариус, зарегистрировавшая сделку купли- продажи квартиры между Анатолием и Анастасией.

Представители органов опеки приходили ко мне домой, составили акт обследования квартиры, просили суд отказать в иске дочери Анатолия и защитить права моей несовершеннолетней дочери.

Но суд не учел этого… В 2013 году органы опеки тоже составляли акт по этой же квартире и вынесли решение, что она находилась в антисанитарных условиях.

Это же подтверждается и справкой из ЖРЭУ, в которой констатируется, что ребенок проживать там не мог. Эти справки также не были учтены судом.

Не указано, в какой срок он должен это сделать, не учтена сумма, потраченная мной на ремонт! Получается, что у Анатолия будет две квартиры: на проспекте Газеты «Звязда», которую он три года назад уже один раз продал, и на Минина, которую он приобрел на вырученные от этой продажи деньги…

Анатолий на суде говорил, что денег у него нет и возвращать он их не будет, потому как нигде не работает. Он не претендует на мою квартиру, так же как и Анастасия.

Однако решением суда Московского района города Минска он становится собственником, еще даже не выплатив мне деньги. А мы с ребенком будем выписаны на улицу сразу при переходе права собственности…

* * *

Алеся сидит с папкой документов в полном непонимании, что делать дальше. Девушка говорит: если бы она знала, что повлечет за собой покупка этой квартиры, то обошла бы объявление стороной. Дело случая: никогда не знаешь, к чему приведет то или иное действие. Как карточный домик разваливается будущее: Алеся лишается квартиры и, более чем вероятно, потеряет $75 тыс.

У Алеси есть масса вопросов:

— Почему Анатолий должен возвращать деньги? Ведь мы даже не знали о его существовании! Почему он, добровольно продав свою квартиру и выражая свое согласие со снятием с регистрационного учета своей дочери, которая там 15 лет не жила, вынужден платить по чужому счету? Он неплатежеспособен! На данный момент он даже нигде официально не работает!

Почему моя мама не может оставить за собой право на честно приобретенную собственность? Почему из-за такого решения мы сразу теряем право собственности и остаемся на улице без возврата нам денег? Просто по желанию третьих лиц! Получается, что через 15 лет после развода один из супругов может предъявить претензии на наследуемую собственность другого или их ребенок, став совершеннолетним, может требовать своей прописки в чужую квартиру? Это наше с дочкой единственное жилье. Мало того что нас лишают и денег, и квартиры, так нам еще присудили выплатить судебные издержки истцам. Почему так?

Подобных сделок по стране тысячи. Что будет, если каждая из них будет оспариваться таким образом?

Ответов на эти вопросы пока нет. Семья готовит кассационную жалобу в городской суд.

***

Купить или продать жилье в любой точке Беларуси можно с помощью сервиса Onliner.by. В базе данных — около 9 тыс. объявлений.

Источник: https://realt.onliner.by/2016/06/22/sud-zvezda

Семья обожглась на покупке квартиры в Минске. Бывшая собственница полгода не отдает «двушку» и меняет замки – Недвижимость Onliner

Имеет ли бабушка право на квартиру, если давала деньги на ее покупку, а собственником является внучка?

С минчанином Дмитрием и его семьей приключилась история, полная абсурда. Заплатив почти $50 тысяч в эквиваленте, в мае 2016 года он стал, как ему казалось, полноправным собственником двухкомнатной квартиры в Зеленом Луге. Семья строила планы и собралась было перевозить вещи, как вдруг в купленной квартире обосновалась пенсионерка — бывшая собственница.

Выселить женщину не может даже милиция. «Договор купли-продажи оформлялся через агентство недвижимости, я заплатил деньги, получил штамп о прописке по новому месту жительства. И уже полгода не могу даже попасть на порог собственной квартиры.

Мало того, рискую остаться как без честно приобретенного жилья, так и без шансов вернуть деньги», — переживает Дмитрий и подозревает, что, возможно, стал жертвой мошенничества.

— У нас с женой двое малолетних детей. Дочке в феврале исполнится шесть, сыну два года. Своего жилья у нас нет. Уже лет пять снимаем «полуторку» и платим за нее сейчас $260 по курсу в месяц. Конечно, как любая молодая семья, всегда мечтали о собственной квартире, — начинает свой рассказ Дмитрий.

— Этой весной цены поползли вниз, и я подумал: почему бы не решить жилищный вопрос прямо сейчас. Своих сбережений на покупку «двушки» не хватало. Часть денег дали родители с обеих сторон, часть одолжили мои давние друзья, с которыми работаю в одной сфере.

Собранная таким образом сумма позволила рассматривать варианты стоимостью до $53 000 в эквиваленте.

Хотел квартиру именно в Зеленом Луге. С детства хорошо знаю и люблю этот район. Да и до работы недалеко. Мониторил базы данных в интернете, и вот на глаза попалось объявление от собственника о продаже за $56 000 по курсу «двушки» площадью 50 квадратных метров на Логойском тракте. По цене она нам не подходила, но что-то меня зацепило, и я решил позвонить и поторговаться.

Телефон не отвечал, тогда я собрался и после работы подъехал по указанному в объявлении адресу. В тот вечер застал дома собственницу квартиры Аллу [здесь и далее имена действующих лиц изменены — прим. Onliner.by] и ее малолетнюю дочь. Хозяйка сказала, что может уступить не более $500. Ни о чем не договорившись, я уехал.

Позже рассказал об этой квартире своему знакомому, сотруднику агентства недвижимости «Эксперт». Он предложил помощь, сказал, что постарается уговорить собственницу сделать скидку.

Через неделю он звонит и сообщает цену — $49 500 в эквиваленте. Собственница Алла является гражданкой Норвегии и собирается вместе с дочерью надолго уехать туда. Сроки поджимают, а покупателей нет — потому и снизила цену.

Ну, отлично. Такой вариант меня вполне устраивал.

Перед подписанием договора купли-продажи Дмитрий еще раз побывал в квартире на Логойском тракте, на этот раз вместе с мамой. При более внимательном осмотре «двушка» произвела на него впечатление какой-то перевалочной базы.

— Повсюду были разбросаны детские вещи, на балконе куча коробок и мешков. Запущенное состояние квартиры говорило о том, что там никто постоянно не живет, — вспоминает Дмитрий.

— Алла рассказывала что-то про переезд в Норвегию и ни словом не обмолвилась о своей матери-пенсионерке Ларисе, которая, как позже выяснится, ранее подарила эту квартиру Алле, сохранив за собой право пользования и проживания.

О загадочной пенсионерке стало известно, лишь когда агентство начало запрашивать различные документы и справки для подготовки сделки. Тогда-то и выяснилось, что до весны 2015 года у квартиры был другой собственник — мать Аллы. Минский городской нотариальный округ предоставил договор дарения.

— Это было неожиданное и малоприятное известие. Стали узнавать, какие могут быть подводные камни. Юрист посоветовал не подписывать договор купли-продажи без присутствия Ларисы, поскольку в договоре дарения упоминается ее право пользования и проживания. В агентстве же уверяли, что в присутствии пенсионерки нет необходимости. И все же мы настояли на своем, и она была вызвана.

Лариса вела себя как абсолютно адекватный человек. Когда мы поехали регистрировать договор в БРТИ, она села к нам в машину и по дороге в подробностях рассказывала моей маме, как жила за городом, как ездила к дочке в Норвегию. Ее речь и поведение не вызывали никаких подозрений.

Сделка была зарегистрирована по всем правилам. Дмитрий получил свидетельство о госрегистрации, передал Алле $49 500 по курсу, она предоставила расписку, что получила сумму и претензий не имеет. По условиям договора на освобождение проданной квартиры отводился месяц. В мыслях семья была уже на новом месте, не терпелось поскорее собрать вещи и расстаться с тесной съемной «полуторкой».

— Недели через три я позвонил в агентство и спросил, когда мы можем заселяться, — продолжает Дмитрий. — На тот момент квартира была все еще занята.

От агента я с удивлением узнал, что бывшие собственницы пишут жалобы в милицию на него и на меня. Якобы мы торопим их скорее выселяться, угрожаем и запугиваем.

Это было очень странно, поскольку с момента заключения договора я не выходил на связь ни с Аллой, ни с Ларисой.

А потом начался какой-то абсурд. В конце июня, когда оговоренный в договоре срок выселения уже вышел, я получаю по почте исковое заявление от Ларисы. В качестве ответчиков — я и ее дочь Алла. Читаю и просто прихожу в ужас.

Пенсионерка пишет, что в апреле 2015 года к ней обратилась ее дочь с просьбой сходить в нотариальную контору и подписать какие-то документы, связанные с квартирой. Тогда она якобы не осознавала, что подписывает договор дарения. И вообще, страдает психическими расстройствами, сильной депрессией, не отдает отчет своим действиям.

Сейчас она просит суд признать договор дарения недействительным, а сделку купли-продажи квартиры — ничтожной.

В частности, в исковом заявлении указано следующее:

«В соответствии со ст.

177 ГК Республики Беларусь, сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находящимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понять значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина или иных лиц, чьи права или охраняемые законодательством интересы нарушены в результате ее совершения».

— Представляете, какой шок мы испытали! Я позвонил Ларисе (на тот момент ее телефон еще был доступен) и попросил объясниться. Она четко ответила, что считает договор дарения незаконным, квартиру — своей и уезжать оттуда не собирается.

Не выдержав, моя жена импульсивно выхватила трубку и начала что-то кричать. В ответ пенсионерка заявила: «Вы снимали — значит, у вас денег достаточно. Живите так, как жили».

За дословный пересказ фразы сейчас не ручаюсь, но смысл последних ее слов был именно таким.

Дмитрий подготовил встречный иск о выселении пенсионерки. На первом судебном заседании был наложен запрет на отчуждение квартиры. Потом было еще две встречи в суде. В ходе последнего рассмотрения дела судья назначила проведение судебно-психиатрической экспертизы.

— На суде мы увидели совершенно другую Ларису. Это, конечно, была та самая женщина, но вела она себя совсем не так, как в день подписания договора купли-продажи. Сгорбленная, рассеянная. Речь путаная. Хотя, на мой взгляд, это была искусная игра.

Что интересно: по своим каналам агентство запрашивало информацию и выяснило: пенсионерка не числится на диспансерном учете в Беларуси в связи с психическими расстройствами. По ее словам, она якобы наблюдалась у врачей и проходила обследование в Норвегии. Имеются некие документы, которые необходимо переводить на русский язык… Наша тяжба затягивается.

С момента назначения судебно-психиатрической экспертизы прошло более двух месяцев, а дата следующей встречи в суде до сих пор не назначена.

А что же продавец Алла? Она не явилась ни на одно слушание и вообще исчезла. Ее местонахождение сейчас неизвестно, а старый телефонный номер принадлежит другому человеку.

— Пытаясь остудить эмоции, я допускал мысль, что пенсионерка, возможно, больна, что дочь непорядочно обошлась со своей матерью, завладев ее квартирой. Но что-то тут не сходится, — рассуждает Дмитрий.

— Посудите сами: с одной стороны, пенсионерка заявляет о расстройстве восприятия, о невозможности концентрировать внимание. И в то же время выстроила вон какую линию нападения: обратилась к адвокату и подала иск, засыпала многочисленными жалобами милицию.

В интернете я нашел истории, где фигурирует недееспособный даритель — это распространенная в России схема мошенничества с квартирами. Увы, судебная практика там складывается печально.

Если в моем случае договор купли-продажи будет признан ничтожным, Лариса останется в своей квартире, а ее дочь обяжут вернуть деньги. Но Алла исчезла. Где ее искать? В Норвегии, в Беларуси? Да и где гарантия, что деньги еще не потрачены?

Лишь один раз с момента заключения договора Дмитрий пытался попасть в свою квартиру и занять ее. Вот как он описывает тот случай:

— Я попросил содействия в РУВД, пригласил представителей ЖЭСа. Все происходящее снималось на видеокамеру.

После долгих уговоров пенсионерка все же открыла дверь милиции, показать паспорт отказалась, снова вела себя очень странно. Затем паспорт все-таки нашелся. Милиция проверила регистрацию.

Само собой, прописана гражданка совсем по другому адресу. Ее увезли в опорный пункт, а я попросил слесаря поменять замки. Закрыли дверь, уехали.

В тот же вечер звонок из РУВД: мол, есть вопросы по вашей квартире. Приехал — мне отчитываются: свозили ее по месту прописки, там живут какие-то люди, угла для пенсионерки не нашлось. А она давит на жалость, просится домой, деть ее некуда.

Короче, мне сказали, что до окончания судебного процесса мы должны проживать с ней на одной территории. Ее отвезли на Логойский тракт, я был вынужден передать ей дубликат ключей от нового замка.

Заодно закинул в квартиру пару сумок с личными вещами.

Помню, в милиции она казалась такой жалкой, забитой, а в квартире навела марафет на лице. Выходит в коридор: «Как, вы уже уезжаете?» — в ее глазах сверкнула насмешка.

Через пару недель мне понадобилось что-то из личных вещей, оставленных в квартире. Сунул ключ — не идет. К тому времени стоял новый замок. Дверь, конечно, никто не открыл, хотя свет в окне горел.

 Представьте: вы собственник, у вас прописка, а в вашей квартире кто-то меняет замки. Абсурд и маразм! Я снова обратился в РУВД.

Но толку, похоже, не будет, пока милиция принимает лишь робкие попытки дозвониться в дверной звонок.

Будучи собственником, Дмитрий не только не может попасть в квартиру, но и обязан оплачивать коммунальные счета.

— Казалось бы, с какой стати? Моя семья не пользуется этими услугами. Думал написать заявление на отключение электроэнергии. Не все так просто. Если будет несанкционированное подключение (а пенсионерке не составит труда найти электрика), то мне вкатят приличный штраф.

Дмитрий продолжает жить с семьей в съемной «полуторке» и отдавать $260 в эквиваленте в месяц. К тому же надо возвращать долг друзьям. Пока не завершено судебное разбирательство, очередная попытка выселить пенсионерку, скорее всего, закончится ничем. Остается только ждать следующего суда и результатов экспертизы.

— Сотни раз на день я прокручиваю в голове эту историю. Как меня угораздило вляпаться? Есть ли в том моя вина? В вопросах сделок с недвижимостью я профан, но за моей спиной стояло риелторское агентство.

Все ли оно сделало, чтобы обезопасить меня от имущественных претензий бывшей собственницы? — наш собеседник задается логичным вопросом.

— Полагаю, узнав о договоре дарения, агентство могло тщательнее проверить эту женщину, заручиться ее письменным согласием на совершение сделки и отказом от права проживания.

Ситуацию прокомментировал директор агентства недвижимости «Эксперт» Павел Астапеня:

— С большим сожалением мы восприняли историю, в которую попал наш клиент Дмитрий. Мы продолжаем оказывать ему помощь и надеемся на скорейшее разрешение ситуации. Данную квартиру Дмитрий нашел в интернете самостоятельно, ни одно из агентств ею не занималось.

Для оформления сделки он обратился к своему знакомому риелтору, сотруднику нашей компании. Сделка была проведена по отработанному алгоритму в порядке, предусмотренном законом. По нашему требованию до момента регистрации договора все жильцы были выписаны из квартиры, в договоре купли-продажи был четко обозначен срок выселения.

Бывшая собственница и ее мать были проверены по соответствующим базам данных: на диспансерном учете никто из них не состоял — это ключевой момент. В договоре продавец подписался под тем, что дает гарантии, что квартира свободна от любых прав и притязаний со стороны третьих лиц.

Требовать какую-то расписку от лица, которое не имеет в отношении квартиры каких-либо прав (а мать собственницы таких прав не имеет), на мой взгляд, не совсем верно.

Договор купли-продажи был оформлен в соответствии с законом и зарегистрирован в установленном порядке. Подчеркну: на сегодняшний день Дмитрий является единственным законным собственником этой квартиры, он уже даже в ней зарегистрирован.

Мы неоднократно уведомляли продавца о необходимости исполнения обязательств, однако она перестала выходить на связь и исчезла. А мать бывшей собственницы отказалась признавать заключенный ранее договор дарения, ссылаясь на свое заболевание.

Суд назначил судебно-психиатрическую экспертизу, от которой, по нашим сведениям, женщина уклоняется.

К сожалению, даже выполнение всех процедур по регистрации сделки не может обезопасить клиента на 100% от последующих попыток третьих лиц завладеть его имуществом. Но на этот случай у нас есть прокуратура и суд. Надеюсь, в скором времени ситуация разрешится в пользу Дмитрия. На мой взгляд, закон полностью на его стороне.

Хотите знать, чем закончилась история? Продолжение читайте здесь и здесь.

Сейфы в каталоге Onliner.by

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Источник: https://realt.onliner.by/2016/12/02/kvartira-32

Ребенок-собственник: если опека не разрешает…

Имеет ли бабушка право на квартиру, если давала деньги на ее покупку, а собственником является внучка?

По закону дети от 14 до 18 лет могут совершать сделки только с согласия своих законных представителей (родителей), а дети до 14 лет вообще не могут совершать сделки сами – за них действуют родители, за исключением специально перечисленных в законе случаев (ст. 26, ст. 28 ГК РФ).

При этом родители не вправе без предварительного разрешения органа опеки и попечительства совершать сделки (или давать согласие на их совершение), если в результате этого отчуждается или иным образом уменьшается имущество ребенка или ребенок отказывается от принадлежащих ему прав (п. 2 ст. 37 ГК РФ, ч. 2 ст. 20 и ч. 1 ст.

21 Федерального закона от 24 апреля 2008 г. № 48-ФЗ “Об опеке и попечительстве”).

Органы опеки и попечительства, проверяя законность сделки по отчуждению недвижимости, устанавливают, соответствует ли она интересам несовершеннолетнего и не ухудшаются ли условия проживания несовершеннолетнего, если он не является собственником в отчуждаемом жилом помещении, или не уменьшается ли его собственность в случае, если несовершеннолетний является собственником квартиры.

Разрешение на совершение сделки должно быть выражено ясно и недвусмысленно, в нем должно содержаться указание на то, какую именно сделку (купли-продажи, мены, залога и т.п.) и на каких условиях разрешается заключить. Но главный критерий в данном случае – подобные условия не должны каким бы то ни было образом умалять имущественные права и ущемлять законные интересы несовершеннолетнего.

При этом Конституционный Суд в своем определении от 6 марта 2003 г. № 119-О пришел к выводу, что из содержания абз. 2 п. 1 ст. 28 и п.п. 2-3 ст.

37 ГК РФ не вытекает право органов опеки и попечительства произвольно запрещать сделки по отчуждению имущества несовершеннолетних детей, совершаемые их родителями; напротив, в соответствии с общими принципами права и требованиями ст. 2, ст. 17 и ст.

 38 Конституции РФ, решения органов опеки и попечительства – в случае их обжалования в судебном порядке – подлежат оценке исходя из конкретных обстоятельств дела.

Например, судебная практика исходит из того, что на снятие денежных средств со счета, открытого на имя ребенка, разрешение может быть выдано опекуну не только на разовый акт, но и, например, на распоряжение неограниченными по количеству выдач и размеру сумм денежными средствами до достижения ребенком определенного возраста (как правило, до 16 лет, когда он сможет это делать сам) (см., например, решение Новозыбковского городского суда Брянской области от 4 марта 2011 г.). Лицу, не являющемуся законным представителем, опекуном или попечителем ребенка разрешение опеки на распоряжение деньгами несовершеннолетнего не может быть выдано: так, в одном из дел дедушка открыл на имя внука вклад, однако через некоторое время передумал и решил забрать деньги, но ни орган опеки, ни суд его желание удовлетворить не смогли (решение Химкинского городского суда Московской области от 18 июля 2012 г.).

В другой ситуации мать решила продать доли в уставном капитале ООО, принадлежащие ее дочери по наследству после смерти отца, по цене в четыре раза меньшей, чем было указано в свидетельстве о праве на наследство, при этом понижение стоимости имущества никак не было обосновано. В результате орган опеки в выдаче разрешения на продажу отказал, и суд с ним согласился (решение Нефтеюганского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры Тюменской области от 1 февраля 2012 г. по делу № 2-296/2012).

Возражения второго родителя по поводу совершения сделки не являются безусловным основанием для отказа органа опеки – проверяется, насколько сделка соответствует интересам ребенка, а не родителей (одного из них).

Так, согласно утвержденному актом муниципалитета порядку для получения разрешения в орган опеки должны были обращаться оба родителя, в том числе и в случае расторжения между ними брака; заявление от одного родителя могло быть принято только от одинокой матери или в случае признания второго родителя без вести пропавшим. Однако суд признал это положение не соответствующим закону, поскольку оно ограничивает права родителей – ведь федеральное законодательство не предусматривает обязательного достижения родителями согласия относительно имущественных прав их ребенка (смотрите, например, решение Ханты-Мансийского районного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 17 мая 2011 г. по делу № 2-1249/11).

При этом если несогласие второго родителя мотивировано объективными причинами – то есть тем, что сделка противоречит интересам ребенка, и это подтверждается в результате проведенной органом опеки проверки, – то суд признает отказ органа опеки в даче согласия на сделку правомерным.

Так, в одном из судебных процессов рассматривалось дело, где у матери, отца и ребенка было по 1/3 доли в квартире. Мать продала свою долю постороннему лицу, а затем запросила у опеки разрешение на продажу доли и ребенка, однако отец возражал.

Мать после продажи своей доли не приобрела взамен никакого жилья, продолжила вместе с ребенком проживать на чужой жилплощади в квартире нового мужа, а на средства от продажи доли ребенка планировала приобрести квартиру в другом городе для сдачи в аренду, а не для улучшения жилищных условий ребенка.

Орган опеки, естественно, отказал в выдаче разрешения на продажу, и Зеленоградский районный суд г. Москвы его поддержал.

В другом деле мать просила согласия органа опеки на продажу квартиры, принадлежащей дочери, поскольку они проживали в другом месте в частном доме и у нее не было средств на содержание этой квартиры, деньги от продажи она планировала потратить на свои нужды и нужды детей, а не на приобретение жилья дочери. Естественно, суд признал отказ опеки правомерным (см. решение Таштагольского городского суда Кемеровской области от 22 октября 2010 г. по делу № 2-855/10).

Источник: https://www.garant.ru/ia/opinion/author/mazuhina/516762/

Жилищный вопрос
Добавить комментарий